Книга Хозяйка Мельцер-хауса, страница 147 – Анне Якобс

Конечно же ее пальто опять зацепилось за железные перила, ведущие в зимний сад. К счастью, наверху ее ждало блаженное тепло печи и встречала взволнованная Августа.

— О Пресвятая Дева Мария! Госпожа! Вы же насквозь промокли, так и простудиться можно. Давайте пальто. И шляпу. О, какая жалость, она вся помялась. И сапожки…

Китти стащила с себя пальто, с которого стекали капли дождя, и сорвала с головы то, что осталось от ее когда-то дорогой шляпы. Увидев спешащую навстречу Мари, она с восторгом бросилась в ее объятия.

— Ах ты боже мой! Китти! – засмеялась Мари. – Ты совсем промокла. Быстро пошли наверх, наденешь какое-нибудь из моих платьев.

— А у нас еще есть время? Я думала, вы уже начали.

— Еще минут десять…

Взявшись за руки, они поднялись по лестнице на третий этаж и скрылись в бывшей комнате Китти, которая теперь стала комнатой для гостей. Как жаль, что надо спешить, было бы здорово, если бы она могла сейчас послушать Мари и попросить у нее совета. Золовка тем временем принесла платья, юбки, блузки, шелковое нижнее белье, чулки и хорошенькие домашние тапочки, подаренные ей когда-то Китти.

— Представляешь, я перестала кормить грудью и теперь опять влезаю во все свои вещи, – радовалась Мари.

Китти чуть не выдала себя, когда оказалось, что в груди она опять пополнела. Голубая шелковая блузка Мари, слава богу, застегнулась, а юбка сидела на ней просто великолепно. Как странно, что в начале беременности сперва увеличивается грудь.

— Как раз пришел пастор Лейтвин, – доложила Мари, выглянув в окно сада. – Сначала мы устроим маленький праздник в лазарете, потом раздадим подарки служащим… А ноты ты захватила?

— Ноты? Какие ноты?

— Ах, Китти! Вы с Лизой хотели сыграть в четыре руки. Мы специально подвинули пианино к лестничной площадке, чтобы пациенты в лазарете тоже могли послушать рождественскую музыку.

Ах ты боже мой, она совсем забыла! Все этот ужасный лазарет! Раньше в парадной стояла большая ель, украшенная красными и золотыми шарами и пряниками. Ах, какой это был праздник, когда мама с папой раздавали служащим рождественские подарки.

— Мне ужасно жаль, Мари. Я такая растяпа!

— Это не страшно. Думаю, Тилли взяла с собой ноты. Садись на табурет перед зеркалом. Причешу тебя.

Ну вот, и жизнь опять наладилась, ведь рядом Мари, ее любимая Мари, она просто не могла сердиться и уж тем более обижаться, как это часто случалось с Лизой. Китти полюбила Мари еще в те времена, когда та работала на вилле кухаркой, и сейчас она была привязана всем сердцем к своей золовке и подруге.

Мари вытащила у Китти все шпильки, причесала ее влажные волосы, уложила их в прическу и заколола. Потом она ловко закрутила два локона, и теперь они кокетливо свисали с обеих сторон.

— А не сделать ли мне ли мне стрижку под мальчика, – раздумывала Китти.

Мари пожала плечами и сказала, что Альфонс наверняка ужаснется, вернувшись домой и увидев свою жену с короткой стрижкой.

— Альфонс такой милый, – нежно произнесла Китти. – Даже если ему не понравится – он никогда не станет браниться. Ах, как бы я хотела, чтобы он снова был рядом, Мари. Не знаю, что бы я без него делала.

Мари кивнула, поправила прическу Китти, а потом тихо сказала, что чувствует то же самое. Затем она спросила, слышала ли подруга новость о том, что доктора Мёбиуса призывают на фронт.