Онлайн книга «Благовест»
|
Ларионов ждал его за столом, чтобы подвести основные итоги. Он понимал сам и знал, что Красин это тоже понимает: проверка должна была выявить какие-то изъяны, иначе Красину в центре могли предъявить претензии. Инспекции проводились не для того, чтобы ничего не выявить, но чтобы выявить ровно столько, сколько положено в соответствии с ситуацией и допустимой степенью наказания тех, кого проверяли. Красин расположился за столом, изнуренный вчерашней дорогой и кутерьмой на зоне, ночными пьянством и развратом с Ангелиной и теперь еще баней, и протяжно постанывал. — Важная у вас, товарищ Ларионов, лазня… Ларионов чувствовал внутреннюю борьбу с этим человеком, какое-то скрытое противостояние. Он не мог доподлинно объяснить причину неприязни, списывая ее частично на общую тревогу, вызываемую каждой инспекцией, усиленной вчерашним инцидентом на плацу. Но, как стратег, опасался этой неприязни, осознавая, что она может помешать благоприятному течению событий и скорейшей положительной развязке – то есть отъезду москвичей. — В Сибири без ежедневной бани тяжко, – ответил Ларионов пространно и плеснул Красину самогонки. После недолгого разговора с заметными паузами воцарилось молчание. — Мне необходимо составить рапорт, Григорий Александрович, – наконец заговорил о делах Красин. – Вижу, что у вас адекватная дисциплина. И статистика неплохая. Немного подвела политчасть по организации праздника, но, как я понял, вы намерены это исправить. И готов докладывать больше положительного о вашей работе… Ларионов слушал внимательно, внешне спокойно и не прерывал Красина. Он знал, что должен последовать торг. И вот его время наступило. Оставалось понять прикуп. — Хотя вчера на плацу мне показалось, что среди ваших подчиненных проявилась… халатность. Ларионов внутренне похолодел. Он не ожидал такого опасного прикупа. Красин вчера был пьян. И Ларионов подумал, что тот, видимо, пришел в НКВД из агентурных рядов – иначе как еще объяснить эту обостренную бдительность. В нем вообще чувствовалась какая-то избыточная паранойя. Он являлся полной антитезой Туманову – подвыпив, последний бы не заметил даже взрывающийся под ухом фейерверк. — А что вас навело на такие мысли? Это серьезное подозрение, товарищ Красин, – как можно медленнее говорил Ларионов, чтобы скрыть тревогу. Перед глазами сразу мелькнуло лицо Паздеева с его алыми губами и косящим глазом. – Я был несколько нетрезв вчера, как и все. Возможно, вы были самым сухим, – не сдержавшись, ядовито заметил он. — Вы – интересный человек, – неожиданно ответил Красин. – Я именно эту характеристику слышал о вас от Лаврентия Павловича. Ларионов мгновенно ощутил вездесущую длинную руку Лубянки на своем плече. — Трудно представить, что я хоть чем-то мог заинтересовать самого товарища Берию. Это налагает ответственность, – уклонился он, внутренне выдвигая на доску туру. Он знал, когда следовало предлагать информацию и решения, а когда держать паузы для определения собеседником очертаний и сложности проблемы. — Да, он так и сказал: «умный и интересный человек». Это товарищ Берия подписал приказ о проверке вашего лагпункта. Товарищ Туманов – опытный чекист. Но ему сложно выезжать одному – он много работал последнее время и стал уставать… |