Книга Благовест, страница 150 – Алиса Клима

— Несомненно. А теперь хватит об этом. Окрепнешь, и мы все обсудим. Согласна?

Она покорно кивнула, убаюканная его лаской.

— Вот и умничка. – Ларионов погладил ее по голове. – Сейчас же выпьешь немного настойки Марты, горячего молока с медом, и я тебя уложу спать, душа моя.

— Вы будете рядом?..

— Я буду в кухне – чуть выпью и поговорю с бабами о делах.

— А Федосья и Инесса Павловна не уйдут? – спросила Вера тревожно.

— Куда же им теперь? – улыбнулся Ларионов. – Будут тут спать. Ты скажи, как ты желаешь – так и будет, – добавил он глухо.

Вера почувствовала знакомое волнение. Она почему-то вспомнила далекий день в комнате на даче, где он впервые поцеловал ее. Вдруг нестерпимо захотелось разрубить этот гордиев узел и забыться с ним. Она слышала, как ускорился ход ее сердца. И он не мог не слышать, прижимая ее так близко.

Вера боялась взглянуть на Ларионова. Потом ее вдруг отбросило назад в конюшню, и возникло лицо Клавки, лежащей на земле с замершими глазами.

— Я выпью наливки, – вымолвила она.

Ларионов снял ее с рук и уложил в постель. Сходил в кухню и вернулся со стопкой наливки и кружкой горячего молока. Потом накрыл Веру одеялом и присел на край кровати.

— Пойду к бабам, – сказал он, дождавшись, пока она выпьет наливки и немного молока. – Иначе так ты со мной еще долго не уснешь. А отдохнуть надо. Это сейчас самое главное для нас. Я не потревожу.

Он поднялся и еще какое-то время в нерешительности смотрел на Веру. А потом вышел из комнаты, затворив дверь.

В кухне женщины тихо беседовали и уже пили чай.

— Григорий Александрович, уснула? – Федосья вскочила.

— Пока нет, но, думаю, скоро. – Ларионов прошел к буфету, вытащил бутылку коньяка и присел с женщинами.

— Выпьете? – предложил он Инессе Павловне, а затем и Вальке с Федосьей.

— А чего ж нет? – проворно сказала Федосья, только сейчас немного успокоившись. – Всем наливайте! Дюже струхнули мы.

— Много пить не буду, – сказал Ларионов с иронией. – Вдруг все-таки этого подонка поймают.

— Убег, гад! – Валька стукнула по столу.

— Тише ты, – шикнула Федосья. – Дай нашей девочке выспаться. Такое пережить…

— Девочка наша, конечно, сама заварила эту кашу, – тихо сказал Ларионов и выпил залпом коньяка. – Но виноват во всем я.

Инесса Павловна бросила на начальника недоуменный взгляд.

— Мне сразу следовало понять, что она не успокоится и будет дожимать свое дело. Я ведь нашу девочку знаю не первый год, как говорится. Она не могла смириться с убийством Анисьи, – промолвил он и выпил еще. – Все время повторяла, что та была невинна. А Грязлов все это время хранил в конюшне горючее и оружие.

— Где же он его взял, пес гниючий? – заверещала Федосья.

Ларионов достал папиросу и закурил, тоже постепенно обретая равновесие.

— Горючее понемногу подворовывал. А оружие… Пару лет назад тут одного охранника под трибунал подвели, помнишь? – обратился он к Федосье.

— А как не помнить? Оружие со склада украл… Ах вот оно чего!

— Парень пострадал, и там в обвинениях оказался замешан Грязлов. А я был, конечно, дурак – не разглядел в нем преступника. Поздно я принялся за Грязлова. И из-за моей неосмотрительности и гордыни пострадало много народу. Двоих сейчас везут в больницу с ножевыми ранениями…

— Ну вы уж не наговаривайте на себя. – Федосья махнула рукой. – Никто на него не думал такого…