Книга Отречение, страница 79 – Алиса Клима

Дуняша засмущалась, так как не хотела расставаться со своим новым другом.

— А ты мне петушка на палочке купишь? – спросила она для верности.

Ларионов поправил на ней фуражку.

— А как же иначе, – засмеялся он.

На первой же большой станции, после завтрака, Ларионов подхватил Дуняшу и собрался с ней покупать сахарного петушка.

— Деньги-то возьмите, – засуетилась Люба, как поезд остановился.

Ларионов удивленно посмотрел на Дуняшу.

— Это что же твоя мамка такое говорит товарищу майору?

Люба покраснела и прыснула.

— Да ладно вам! Ох же наглая девка растет: ей только подавай!

— А что, скажи, я не женщина? Капризных любят сильнее. – Ларионов ущипнул Дуняшу за щеку и направился к выходу.

Люба смотрела через стекло на Ларионова и дочку, к ней подсел Антон Степанович, а через плечо Любы выглянул в окно и Лукич.

— Хороший мужик, – промолвила с теплотой Люба. – Грустный только какой-то.

— Эхе-хе! – Лукич бросил свои вещи на вагонку. – Кто добро творит, того Бог благословит.

— Ваша правда, Лукич, – долго кивала Люба.

На перроне торговали всякой всячиной. Ларионов с Дуняшей накупили всех сладостей, которые только продавались. Ларионов не знал, но на этой станции останавливались составы, шедшие в Сибирь и перевозившие заключенных. Поэтому в дни остановки таких эшелонов тут собиралось много местных торговцев. Ларионов заметил на той стороне путей оживление, которого не было по эту сторону, где стоял их поезд на Москву и, взяв на руки Дуняшу, перешел на платформу напротив. Продавали тут всевозможную еду, среди которой Ларионов с удивлением увидел вареную картошку, сырой лук, хлеб, вареные яйца. У платформы стояли ведра с водой и кружками.

— Скоро придет уже! – кричали бабы.

— А что, поезд ожидается? – спросил Ларионов.

— Московский, – бросил мужик с ведром.

Солнце припекало, и Ларионов расстегнул гимнастерку.

— Попроси папку купить халву! – заискивающе улыбалась полная женщина, выглядывая из-под руки на Ларионова.

— Хочу халву, – приказала Дуняша.

— Слушаюсь, – засмеялся Ларионов.

В руках его и так уже было много гостинцев. Он достал деньги и расплатился.

— Хочу в нужник, – заныла Дуняша.

— Вот тебе раз, – выдохнул Ларионов. – Ну, пойдем искать.

Женщина послала их за пределы станции, где они вскоре нашли покосившиеся небольшие дощатые будки с отвисшими дверками. Сортиры запирались на бечевки, которые наматывались на скрюченные гвозди.

— Беги давай скорее. Я подожду. А то мамка с папкой уедут без нас.

Дуняша сняла фуражку и побежала по намеченному делу, а Ларионов закурил. Он услышал бряцание колес подошедшего состава и громкий тревожный гудок паровоза. Тормоза нетерпеливо шипели. Дуняша все не шла. Ларионов щелкнул по двери.

— Ты что так долго? – поторопил он.

— Я по-большому-у, – недовольно и напряженно ответила Дуняша. – Ты не уйдешь?

Ларионов усмехнулся.

— Куда я теперь уйду.

Он курил и слышал, как стали лязгать двери на шарнирах. «Товарный, что ли?» – подумал Ларионов. Спустя несколько минут Дуняша вышла из сортира, оправляя юбки.

— Вот устала! – выдохнула радостно она. – Дай фуражку.

Ларионов сурово посмотрел на Дуняшу, поднял ее на руки и поспешно зашагал в сторону станции.

— Позже. Нам надо спешить. Руки бы еще помыть…

Когда они вошли на станцию, Ларионов увидел странную картину. Состав с «телячьими» вагонами стоял у перрона, окна вагонов были обмотаны колючей проволокой. Из вагонов под конвоем выпрыгивали, сползали и вываливались люди. Некоторые вагоны были еще закрыты. Перрон оцепили, и Ларионов смог протиснуться только благодаря своей форменной одежде.