Книга Отречение, страница 56 – Алиса Клима

— А к счастью вообще можно прийти? – устало прошептала Вера.

Ларионов сделал несколько неторопливых затяжек.

— Знаешь, что я думаю? Я вижу, как пройдет еще немного времени – и ты будешь свободна. Я знаю, и всегда знал, что ты обладаешь жизненной силой, которая принесет тебе удачу, Вера.

— А вы? – затаила дыхание Вера.

— Я? – Ларионов смотрел в никуда, обдумывая, что ей ответить. – Я – военный человек, Верочка. Я должен быть там, куда меня направят.

Губы Веры снова задрожали. Ларионов заметил, как она изменилась, и поспешно сел возле нее на диван.

— Верочка, но пока ты здесь, я буду рядом, – сказал он вкрадчиво. – Я не покину этот лагерь до тебя.

Вера перевела на него взгляд.

— А разве это зависит от вас? Вас могут перевести в любой момент.

Ларионов смотрел на нее долго в задумчивости, пытаясь что-то разглядеть в ее лице, но потом улыбнулся.

— Тебе придется поверить мне на слово, – наконец сказал он.

Вера усмехнулась. Как было странно, что он думал, что она беспокоилась сейчас о себе. Только теперь, когда Ларионов выразил в словах свое отношение к их общему положению, Вера увидела, что он напрочь распрощался с мыслью о близости с ней. Но чего же она желала? Она сделала все, чтобы оттолкнуть его. И теперь, когда он принял судьбу, она была задета его решимостью распрощаться с ней. Видимо, было невозможно и поздно что-то менять. Она затихла и смотрела прямо перед собой. Все было предрешено. «Но как глупо! – протестовало все еще ее нутро. – Почему же люди готовы пожертвовать счастьем из предубеждений, гордости, заблуждений и страхов?»

Ларионов напряженно всматривался в ее неподвижное, немного грубоватое лицо, словно пытаясь узнать ее мысли.

— Мне пора, – вымолвила она, поднимаясь с дивана. В дверях она остановилась и прижалась головой к косяку. – Григорий Александрович, вы ни о чем не волнуйтесь. Вы должны исполнить свой человеческий долг. Для вас и для меня это самое важное. Это верный путь к спасению. И единственный теперь.

Солнышко впервые за эту весну стало припекать. Весна, хоть и поздняя, обещала обернуться теплой, благодатной. Местами снег уже совсем растаял, и среди колок зеленели островки робких еще побегов. Неужели они прошли эту долгую зиму? Неужели выжили? Вера была охвачена столькими чувствами, в ней столько всего поднялось, что она побежала в библиотеку.

В библиотеке никого не было. Снопы света падали на столы, книги, пол, и внутри этих снопов мерцала пыль; пахло старыми книгами и сухим деревом. Вера поднялась в класс на второй этаж, распахнула окно, села за стол и положила голову на руку. Она думала о пути, который прошла. Перед глазами ее мелькали разные картинки: то она видела, как колышутся занавески в гостиной на Сретенском, Алина Аркадьевна поет, а Кира аккомпанирует, за столиком сидят Дмитрий Анатольевич и Краснопольский, Алеша и Подушкин о чем-то спорят на софе, а в проеме балконной двери на нее весело смотрит Ларионов; то она видела его суровое лицо на плацу; то видела его страдания, когда они встретились в больнице, потом сегодня, когда он говорил с ней. Слезы стекали из ее опухших глаз, образуя лужицу на столе. Она почувствовала, как душа ее вдруг переполнилась гордостью за него, за то, что он боролся со злом внутри себя и побеждал его.