Книга Отречение, страница 48 – Алиса Клима

Последнее время Лариса оживилась, часто смеялась, что было ей несвойственно, и проявляла в библиотеке активность. От ее меланхолии не осталось и следа. Ларионову казалось, что дело было в том, что она не просто ожидала, но ждала появления малыша, хоть и не признавалась в этом. Он дивился, как приближение материнства преображало женщин, и ему очень нравились беременные женщины. В них были какая-то уязвимость и уверенность одновременно.

Беременность ему виделась апогеем женской красоты и природы. Но он не считал, что единственное предназначение женщины было в материнстве или замужестве. За годы службы и работы в лагпункте он столкнулся с женщинами, которые не просто не уступали мужчинам ни по уму, ни по мужеству перенесения лишений, ни по способностям находить быстрые и пригодные решения, но часто превосходили многих мужчин. Ларионов искренне верил, что женщины способны приносить гораздо больше пользы миру, чем мужчины, и что как раз материнство и замужество ограничивали их в воплощении всех своих способностей. И все же при виде женщин в положении или матерей с малышами он невольно хотел видеть и в своей жизни ту, которая могла бы быть ему не только сердечной подругой, но и матерью его детей. Это были его тайные мечтания, которые он подавлял всеми возможными средствами. Ларионов отказался уже от мысли, что когда-либо ему посчастливится стать мужем и отцом. Особенно отчаяние охватило его после пожара, когда он лишился всякой надежды на взаимность мнимой Ирины, оказавшейся покинутой им Верой.

Ларионов поравнялся с Ларисой, и она остановилась с благостной улыбкой, глядя на него снизу вверх.

— Гражданин майор, как хорошо, что я вас повстречала, – медленно заговорила она, переводя дух и подбоченившись (жест, который Лариса никогда бы не сделала до беременности).

Ларионов был искренне рад видеть Ларису.

— Лариса, как я могу помочь? – спросил он учтиво.

Лариса неожиданно долго оглядывала его лицо с нескрываемой нежностью. Ларионов несколько смутился, но молча ожидал ее просьбы.

— Знаете, я никогда не думала, что мне придется говорить об этом с начальником зоны.

Ларионов пожал плечами.

— Ты можешь говорить со мной без стеснения, – подтвердил он.

— Мне кажется, что на следующей неделе мне надо поехать в Сухой овраг к доктору Прусту, чтобы он осмотрел меня. Я чувствую приближение родов, – сказала она просто.

Ларионов весело смотрел на нее.

— Я думаю, Прусту лучше бы было приехать в лагпункт по этому случаю. Дорога тебя вымотает.

Лариса засмеялась, глядя на него с благодарностью, и глаза ее заблестели от слез.

— Вы благородный человек, – сказала Лариса без всякого смущения, ее положение оправдывало простоту, с которой она обращалась к Ларионову.

Он не знал, что ответить, и только краснел и теребил горловину гимнастерки.

Лариса закуталась получше в шаль.

— Я бы хотела поехать туда сама. Я хорошо себя чувствую, и поездка пойдет мне на пользу. Я чувствую, что так будет лучше.

Ларионову нравился настрой Ларисы, и он согласился.

— Я скажу Кузьмичу, он отвезет тебя в Сухой овраг, – сказал он. – Только попроси кого-нибудь из расконвоированных женщин тебя сопровождать. Так мне будет спокойнее, да и тебе тоже.

Лариса чувствовала потребность обнять его в порыве благодарности, но так как она этого сделать не могла, на глазах ее выступали слезы радости за то, что Ларионов был так добр к ней и, в чем Лариса была уверена, любил людей. Ларионова состояние Ларисы обескуражило, но в глубине души он сам хотел обнять ее и всячески поддержать.