Книга Отречение, страница 131 – Алиса Клима

Кира открыла дверь шире.

— Входите, мама дома, – сказала она с улыбкой, предчувствуя, что этот военный пришел от Веры.

Левчука провели в гостиную, где у рояля сидела Алина Аркадьевна и пела со Степанидой «Очаровательные глазки». Она повернулась к Левчуку, растерянно стоявшему в дверях в обнимку со свертками, и тут же бросилась к нему.

— Вы от Верочки?! – вскричала она радостно и одновременно тревожно.

Левчук замялся, не зная, на кого смотреть – на Киру, спокойно присевшую на диван, на наскочившую на него Алину Аркадьевну или на Степаниду, внимательно изучавшую его с едва уловимой усмешкой.

— Я? – испуганно спросил Левчук. – Да, да! – поспешно ответил он, вспоминая инструкции Ларионова. – От вашей дочери Веры.

— Но у вас рыжие волосы! – воскликнула Алина Аркадьевна.

Левчук изумленно поднял брови. Он никогда не чувствовал себя так неловко оттого, что у него волосы рыжие.

— Это плохо? – спросил он и вызвал смех женщин.

— Ну что вы? – радостно успокоила его Алина Аркадьевна. – Просто нам сказали, что нас разыскивал вчера другой офицер – мужчина с обожженным лицом и темными волосами.

Левчук уронил свертки и тут же бросился их собирать. Кира стала помогать ему, и ее спокойствие как-то странно положительно подействовало на Левчука.

— Так это… Это был мой товарищ. Он едет в лагерь…

— Так отчего же он сам не пришел? – спросила Кира с улыбкой.

— Он? – Левчук замялся. – Так он в наркомате. Не смог.

— Ваши свертки, – сказала Кира.

— Спасибо, – тихо сказал Левчук и покраснел. – Так это же вам! – Он быстро сложил свертки на стол.

— От кого? – недоуменно спросила Алина Аркадьевна, но Степанида уже начала их расторопно распаковывать.

Левчук снял фуражку и поправил чуб.

— Это от… нас… от товарища и от меня… – сказал он совсем тихо, чувствуя особенную неловкость оттого, что приходилось врать и гостинцы куплены не им.

В бумажных кулях были продукты: и банки с красной икрой, и халва, и, главное, что сразу заметила Степанида, шоколадные конфеты.

Степанида пытливо посмотрела на Левчука.

— У вас с товарищем недурной вкус, – заметила Алина Аркадьевна. – Но все это страшно неудобно, дорого и ни к чему! Вы не должны были все это покупать, тратиться и приносить сюда.

Левчук беспомощно взглянул на Степаниду, не зная, что ответить.

— Все к чему, и все сгодится, – сказала Степанида и деловито унесла гостинцы в кухню.

— Шоколад оставь! – крикнула ей вдогонку Алина Аркадьевна.

— Нет уж, это мне, – уверенно сказала Степанида. – Я уж знаю.

Алина Аркадьевна махнула рукой.

— Ничего не поделаешь с ее обжорством! – засмеялась она и нежно усадила Левчука возле стола. – Присаживайтесь, голубчик, сейчас будем пить чай. Умоляю, – возбужденно попросила она и прослезилась, – расскажите про Верочку!

— Мама, – спокойно сказала Кира, – дайте товарищу…

— Левчук. Сержант Петр Левчук, – быстро отрапортовал тот.

— Дайте товарищу Петру высказаться, – закончила Кира.

Левчук не мог оторвать глаз от аккуратной головы Киры с прелестно уложенными гладкими волосами приятного оттенка выгоревшего каштана, которые подходили ее светло-карим глазам без ресниц и нежной оливковой коже. Он никогда не видел, чтобы девушка держалась так прямо и с таким спокойным достоинством и была так этим красива.

— Прошу вас, не молчите. – Алина Аркадьевна немного успокоилась. – Я хочу знать о Верочке.