Книга Отречение, страница 103 – Алиса Клима

— Я бы хотел это знать.

— Или вы считаете себя безупречным?

— Я был бы глуп, если бы считал себя безупречным, – пожал плечами Ларионов.

— Вы любопытный человек, – задумчиво сказал Берия. – Время обедать. С утра не ел. Хотите разделить со мной скромную закуску?

— Только если вас это не стеснит.

— Что вы делаете в этом глухом лагере? – засмеялся Берия на сей раз тихо.

— Выполняю приказ НКВД, – едва сдерживая улыбку, ответил Ларионов.

— Вы знаете, почему вас туда отправили? Или вы все еще считаете это почетной работой – с такими квалификациями и мозгами надзирать за контрой и урками в богом забытой дыре?

Ларионов почувствовал напряжение и волнение, но выпитый у Туманова коньяк спасал его от лихорадки, которая в противном случае была бы неизбежна.

— Я никогда не задавался этим вопросом всерьез, – сказал он просто. – Я – военный человек и приказы не обсуждаю. – Он запнулся. – Но это не означает, что у меня нет своего мнения.

Берия внимательно наблюдал за Ларионовым.

— И каково же оно?

— О чем конкретно вы хотите знать? – спросил Ларионов, глядя прямо в глаза, по всей видимости, будущему властителю НКВД.

— Нам все известно! – воскликнул Берия, но тут же, набрав номер, совершенно непринужденным голосом попросил в кабинет обед на двоих. Повесив трубку, он вернулся к прежнему буйному состоянию. – Вы – сын монархиста и готовите в лагере заговор. – Берия помолчал, но, видя, что Ларионов не нарушал молчания, с раздражением продолжил: – Вам известно, что ваш кровный отец – убитый генерал Ларионов – служил в царской армии?

— В это трудно поверить, – уклончиво ответил Ларионов, понимая, что его могли проверить, но не желая даже косвенно добровольно впутывать в это дело бабу Марусю.

— Вы не верите мне?!

— Я верю вам, но согласитесь, что услышать такое в тридцать пять лет – странно… Непросто это воспринять.

Берия ухмыльнулся. Он понимал, почему «клеймо с рожденья отмечало младенца вражеских кровей…» ^[18], и в то же время не хотел тратить время на бесплодную травлю – он видел, насколько опустошен кадровый резерв страны и что вскоре опереться будет не на кого. Берия точно знал, что ему была отведена иная роль в истории: роль меделянских псов ^[19] до него сыграли те, кто уже сами упали «под тяжестью всей жатвы» ^[20] либо вот-вот падут.

— И что вы теперь чувствуете? – спросил он с неподдельным интересом.

— Ничего, кроме смятения, – искренне ответил Ларионов. – Я не знал своего настоящего отца, если он действительно был моим отцом, и, возможно, лишь со временем смогу осознать этот факт.

— Если оно у вас будет, – устало рассмеялся Берия.

В кабинет вошли две сотрудницы общепита и рыжеволосый сержант и внесли обед. Они расторопно и профессионально сервировали стол, за которым сидел Ларионов, и через несколько минут уже испарились, осторожно закрыв дверь. «Скромная закуска» состояла из обширного ассортимента мясных нарезок, нескольких незнакомых Ларионову грузинских блюд и большого цыпленка тапака.

— Здесь многих заставляли говорить. Но и многие предпочитали сами все рассказывать. Я надеюсь, вы из их числа. Подача готова.

Берия сел напротив Ларионова и жестом пригласил его присоединиться к обеду. Он принялся быстро накладывать себе в тарелку закуски и горячее и хватал все руками.