Книга Вера, страница 86 – Алиса Клима

— Завтра посмотрим. Если на лесоповал ее пошлет – ваша неправда, – хмыкнула Валька.

Когда Федосья пришла к Ларионову, он уже был достаточно выпивший и что-то писал.

— Вот записка для Пруста, – протянул он письмо Федосье. – Сошли завтра с Кузьмичом. Сядь.

Федосья присела и приготовилась. Ларионов подошел к окну, явно мешкая с разговором.

— Что в бараках? – спросил он непринужденно.

Федосья заморгала, пытаясь понять, откуда дует ветер, но понимая, что интересовал его только один барак.

— Анисья печальной сказалась, остальные все спят, – коротко ответила она.

— Все? – переспросил он.

Федосья пожала плечами.

— Ну, новенькие все, – подтвердила она.

— Что же нам делать с этой, как ее… Александровой? – проронил он и облокотился спиной о подоконник.

Федосья поджала губы, довольная правильностью своих предположений.

— А что с ней?

— Здорова она?

— Да вроде не жалуется. Только худая больно.

— Завтра пойдет на лесоповал, – сказал он вдруг. – Только Варваре скажи, пусть нормы не жмет на новеньких.

— Сделаю. Григорий Александрович, а вы бы к ним присмотрелись, побеседовали. Может, они на что еще сгодятся, – осторожно предложила Федосья.

Ларионов посмотрел на Федосью исподлобья.

— В свое время. Александрову надо поставить на место. Больно дерзкая и строптивая.

Федосья сочувственно кивала.

— А так она – ничего, – вкрадчиво продолжила Федосья. – Упрямство есть малость, но к ней надо с другим подходом – не через колено. Она – девка ученая, с изысками. Ей бы можно и тут по хозяйству со временем…

— Ну ладно, – оборвал ее Ларионов. – Я сказал, что будет видно.

Федосья ушла, зная уже, как ей действовать дальше.

Утром после завтрака, как обычно, заключенных построили, и Губина провела перекличку. Среди них была и Ирина. Ее назначили в бригаду Варвары. Варвара была лесорубом – одна из двух женщин-бригадиров в лагпункте. В ее бригаде работали сильные работники и выдавали хорошие нормы.

Было холодно и ветрено. Ирина чувствовала, что впереди их ожидает страшный день. Ларионов тоже вышел на плац в шинели и фуражке, щурясь от ветра. Он прошелся вдоль шеренг и остановился недалеко от Ирины. Они о чем-то говорили с Губиной, а потом та позвала Варвару и что-то втолковывала ей. Варвара бросила взгляд в сторону новеньких и кивнула. Потом Ларионов вернулся в избу, а заключенных строем повели под конвоем на делянки.

Шли они долго, с час, не меньше, и когда добрались до места, где должны были валить лес, Ирина уже чувствовала усталость.

Лагпункт Ларионова работал на лесобазу Тайгинского леспромхоза, который в тридцатые годы относился к Новосибирской области, но располагался фактически на границе Новосибирской и Кемеровской областей на расстоянии двухсот тридцати километров от Новосибирска, по северо-западной дороге, пролегающей через Красное на востоке, где находилась лесобаза, и через Кольцово или Гусиный брод на западе дороги.

На лесобазе в основном работали расконвоированные заключенные и наемные работники. На самом же лесоповале были заняты именно зэки лагпункта Ларионова.

Лесоповал считался в лагерях адом. Но многие заключенные отмечали и другие, более тяжелые и тоскливые работы: земляные или корчевание пней – более физически выматывающие и монотонные.

Лесозаготовительная промышленность имела сложное и комплексное устройство. Ларионову пришлось при назначении командующим лагпункта разбираться не только с порядком и бытом в лагпункте, но и с системой и нюансами лесозаготовки. Его предшественник проработал в лагпункте совсем недолго. После года работы его обвинили в сговоре с лесобазой и хищении государственного имущества и осудили на двадцать лет лишения свободы, сослав в Воркуту. Однако Ларионов пришел уже не на «нулевую» делянку. Работы были так или иначе развернуты, система хоть и малопонятная, но существовала.