Книга Вера, страница 133 – Алиса Клима

— Предлагаю выпить за Марту, – сказал Ларионов. – Надеюсь, мы заслужили бутылку вдогонку?

Марта одобрительно кивнула и уплыла за наливкой. Пруст некоторое время изучал внимательно девушек поверх очков, улыбаясь добрыми глазами, а потом нежно посмотрел на Ларионова.

— Вы желаете что-то сказать? – спросил Ларионов.

Пруст молча кивал, рассматривая лицо Ларионова.

— Извольте, – начал он. – Я – врач, и, слава богу, я лечу. И, слава богу, я все еще могу носить белый халат. И, слава богу, есть еще те, кто мне помогает. Каждый должен заниматься своим делом. Ирина, душенька, вы кто по профессии?

— Я – учительница, – ответила она. – Работала в школе. Но недолго.

Пруст заметил ее иронию.

— Учитель должен учить, – сказал он нежно и посмотрел на Ларионова.

Ларионов медленно моргал и был серьезен.

— Я хочу предложить этот тост за наших дам, – неожиданно закончил Пруст как раз, когда вернулась Марта с наливкой. – А за дам, как известно…

— Пьют стоя, – закончил с улыбкой Ларионов.

Пруст и Ларионов встали, и оба до дна осушили стаканы. Ирина и Полька разом одновременно закинули свои стопки. Ирина почувствовала, как мягко проскользнула внутрь вторая. Только теперь она понимала, что означало «легко пошла». Алкоголь стал уже менее заметно расползаться по телу.

— Спасибо, и нам пора, – сказал Ларионов, поправляя фуражку. – Нас еще ждет ужин у Марфы.

Пруст раскинул руки.

— О-о, тогда я думаю, вам лучше идти, – засмеялся он всем могучим телом.

— И наливку не забудьте! – сказала Марта, махая им вслед с крыльца. – Только это для девушек, Григорий Александрович.

Ларионов кивнул и легко вскочил в седло, словно и не был охмелевшим. Вскоре они подъехали к дому Марфы. Это был достаточно богатый двор по сравнению с остальными дворами Сухого оврага. Изба выглядела ухоженной, с красивыми резными белыми наличниками, ровной крышей и чистыми, занавешенными белым тюлем окнами.

На крыльцо выплыла Марфа – женщина без возраста, как и Марта, но с авторитетными формами: высокая и пышногрудая, с завязанной вокруг головы на мордовский лад пестрой косынкой и румяным довольным лицом. Она распростерла объятия и расцеловала Ларионова как старого друга, а потом и Кузьмича, который залихвацки обхватил Марфу за талию, остававшуюся у нее, несмотря на полноту. Марфа была той женщиной, которую мужчины любили за веселый характер и сердечность.

На Ирину и Польку из дома маняще пахнуло сдобными пирогами, а Марфа, расцеловавшись с мужчинами, так же радушно захватила девушек в свои мягкие бесконечные объятия. Она была мать-земля, теплая и благостная, и Полька тут же обмякла. Ирина, хоть и улыбалась, никак не могла раскрепоститься. Мысль о том, что их путешествие было мимолетным и скоро ее ожидала зона, давила на нее, угнетая ее природную живость и восторженную натуру. Она вела себя скромно и тихо. И присутствие после стычки рядом Ларионова ее тоже сковывало.

— Ох, Марфушка, стосковался я по тебе! – куражисто обхаживал Марфу Кузьмич.

— Вот и проходите, ужин уж ждет! – низким, но нежным и певучим голосом говорила Марфа, пропуская всех в избу.

Ларионов представил девушек, и их провели в горницу, где был накрыт большой стол, и за столом уже сидели какие-то люди, судя по всему – деревенские. Ирина обрадовалась, что среди них не было «граждан» в форме; напротив окон, под которыми был накрыт стол, стояла большая выбеленная печь, и чуть дальше часть комнаты была отгорожена пестрыми ситцевыми балдахинами – там сквозь щель виднелась запруженная подушками и периной кровать.