Книга Операция «Рагнарёк», страница 636 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— Так мы не договаривались, — сообщил он, — под пули я своих людей не пошлю. И штурмовать ворота – не наш профиль. Так что хотите прорываться с боем – ищите другое решение. А нам здесь делать нечего.

После чего полиция погрузилась в стоящий неподалеку транспорт и спешно отчалила под свист и одобрительные крики рабочих, высыпавших из ворот, чтобы поглядеть, чем кончится дело.

— Вам это так не сойдет! – буркнул толстяк и тоже ретировался к ожидавшему его БМВ с затемненными стеклами.

— Советую вам разойтись, — добавил лощеный, прежде чем последовать за ним, — мы свои права будем отстаивать любой ценой.

— Мы свои тоже, — кивнул Чхеидзе, направляясь к воротам.

Через полчаса к воротам подступил отряд ОМОНа. Но к тому времени они уже были накрепко закрыты и укреплены изнутри привинченными стальными листами. За воротами высилась собранная за десять минут из заранее приготовленного кирпича и щебня баррикада. Больше, как дань традициям, нежели как реальная необходимость.

Ксюша с друзьями наблюдали за происходящим из окна над воротами. Вася расчехлил винтовку, но устанавливать ее на позицию не спешил, Артем дал приказ не стрелять без крайней необходимости. На площади перед воротами расположились омоновцы, в шлемах и бронежилетах, с оружием и щитами. Но штурмовать ворота не стали, видимо, надеялись взять осажденный завод измором. Территорию окружал высокий забор с колючей проволокой поверху, и, если проникнуть туда было непросто, то и выбраться довольно трудно.

За спинами у ОМОНа прохаживались жители Красноярска – все как один с красными бантами на груди, спокойные и сдержанные, всем своим видом выражающие одобрение действиям сибтяжмашевцев и решениям Завкома. Оглядываясь на них, омоновцы заметно нервничали, но позиции держали.

Еще через час пришло сообщение, что Красноярский алюминиевый завод – промышленный гигант, производящий почти треть всего российского алюминия, объявил забастовку в знак солидарности с Сибтяжмашем. Почти сразу же к нему присоединились Судоверфь и «Бирюса», а еще через час бастовали почти все крупные заводы города.

Обстановка накалилась, большая часть горожан вышла на улицы. Меньшая заперлась в офисах и пентхаусах. Начальник городской милиции сдал полномочия, Правительство Края собралось на экстренное заседание.

Волна покатила с востока. К полудню по местному времени встали «Алтайский трактор» и Авиазавод в Комсомольске-на-Амуре. На буровых по всему Северу зажглись сигнальные огни. К трем часам дня забастовал Уралмаш. В Питере над судостроительным заводом «Пролетарий» взвились революционные стяги. Пошел слух, что на достроенную, но еще не спущенную на воду атомную подводную лодку набирают экипаж из демобилизованных балтийских матросов. Над Кировским заводом подняли плакат с прежним гордым названием «Красный Путиловец». Ижевск и Тула опечатали склады готовой продукции, сообщив о готовности передать ее спешно организованным Заводским Комитетам и рабочим дружинам. Москва присоединилась последней, но по весьма уважительной причине – ждали приказа Центрального Ревкома Объединенной Левой.

На территории закрывшегося пару лет назад московского завода «Серп и молот», одного из старейших предприятий страны, начались выборы в Московский совет рабочих депутатов. В Ростове-на-Дону Ревком занял здание городской администрации, разбежавшейся по домам при первых признаках народных волнений.