Книга Операция «Рагнарёк», страница 415 – Андрей Журавлев, Ольга Сословская

— О чем? – спросил Крис.

— Неважно. В Париже мы жили тихо и скромно. Мадам рисовала, я вышивала скатерти, платья и панно по ее рисункам. В свет мы не рвались, ни происхождение, ни поколение не делало нас влиятельными членами Камарильи, а служить на побегушках у тех, кто стоял выше, нам не хотелось. Когда началась война, дела пошли хуже, и мы перебрались в Лондон, но после войны снова вернулись в Париж.

— Вторая? – поинтересовался Крис.

— Первая. Во Вторую мы не успели покинуть Францию, и Мадам сняла небольшой домик в Нормандии. Нам приходилось тяжело, там было труднее оставаться незамеченными, слишком все на виду. Но мы держали кур и кроликов. А когда… У Мадам Гийом начались приступы бешенства, и ей пришлось иногда ходить в ближайший рыбацкий поселок, на охоту. Однажды она не пришла назад. Я ждала ее полгода, а потом вернулась в Париж. Дела снова пошли в гору после победы, но я все думала, что надо бы вернуться домой, в Америку. Во Франции меня уже ничто не держало.

А в шестьдесят восьмом году я встретила Вентру, приехавшего из Сан-Франциско. Он с возмущением рассказывал о том, что там происходит, и почем свет стоит клял современную молодежь. В Париже, впрочем, было ничуть не лучше. Мостовые разбирали на баррикады, на улицах горели костры. Этот Вентру упомянул одного из Сородичей, принимавших участие в студенческих волнениях. Имени он не назвал, но по описанию мне показалось, что это можешь быть ты. Я продала свою мастерскую и подалась в Калифорнию. Оказалось, что я не ошиблась, но тебя уже не было в городе, а за твою голову назначили награду. Поэтому я не решилась расспрашивать слишком подробно. И только несколько месяцев назад, когда в газетах появились фотографии группы, мне снова показалось, что я напала на след.

Синди замолчала и поглядела на Криса. Ему показалось, что девушка ожидает чего-то от него, каких-то слов или действий. Но он не знал, чем ответить на ее рассказ. Почти полтора века она искала и ждала, а он уже давно не вспоминал о ней. Сейчас ему даже не хотелось болтать с ней о прошлом, так многое изменилось с тех пор для них обоих. История с подгоревшими блинчиками миссис Корнуолл или спрятанная в шкафу среди школьных учебников мистером Пиксом бутылка виски уже не казались столь важными, чтобы вспоминать их вдвоем.

— Ну, вот, — улыбнулся Крис, — мы и встретились, наконец. Я рад тебя видеть Синди. Просто никак не привыкну к тому, что это возможно. Дай мне срок собраться с мыслями. Но я, правда, рад.

Синди кивнула, но Крису показалось, что в ее глазах промелькнули разочарование и грусть.

— Ты уже охотилась сегодня? – спросил он, чтобы отвлечься от необходимости выяснять отношения. Он понимал, что рано или поздно этого не избежать, но сейчас ему совершенно не хотелось это делать.

— Я не охочусь, — покачала головой Синди.

— Вообще и совсем? – рассмеялся Крис. — Что же ты, Святым Духом питаешься?

— Кровью, конечно, — поморщилась Синди, — мне ее с бойни привозят. И в Париже мы так жили. Я же говорила, что в Нормандии пришлось тяжко.

Крис с удивлением поглядел на нее.

— Но теперь тебе не нужно пить эту дрянь, — Крис представил себе бычью кровь, и его чуть не затошнило от отвращения, — консервы купить не проблема.

— Но это же человеческая кровь! – с ужасом произнесла Синди и тут же осеклась. — Ох, прости. Я не хотела тебя задеть.