Книга Леди-чертовка, страница 39 – Лиза Клейпас

Морда лошадки показалась из-за дивана и дала понять, что предложение ей не подходит.

— Не надо морковки? – переспросил мистер Рейвенел, осторожно продвигаясь к дивану. – А как насчет яблок?

Ответ опять был отрицательный.

— Может быть, кусочек сахара?

— Сливочные пирожные! – послышался из-за дивана приглушенный тоненький голосок.

— Сливочные пирожные! – со злодейским удовлетворением в голосе повторил Уэстон. – Ну конечно! Вот перед чем лошади не могут устоять! Вот сейчас я ее поймаю, и тогда…

Он нырнул за диван, и тут же оттуда послышался визг, хохот и звуки возни.

Феба сразу двинулась к дивану, чтобы вмешаться: Джастин не привык общаться со взрослыми мужчинами за исключением деда и дядюшек, но отец, улыбнувшись, остановил ее легким прикосновением руки.

Мистер Рейвенел, взъерошенный и помятый, поднялся из-за дивана и произнес самым любезным тоном:

— Прошу прощения, мне кажется или что-то зацепилось за мой сюртук?

Изогнувшись, он повернул голову и обнаружил у себя на спине Джастина: тот повис на нем, как обезьянка.

Фебу поразило, что ее сын так легко начал игру с почти незнакомым человеком. Невольно она сравнивала его с Эдвардом Ларсеном, который не любил детских игр и ребяческой возни.

— Ну что, идем? – спросил мистер Рейвенел у сэра Себастьяна.

— Я пойду с вами, – вызвалась Феба. – Если не возражаете.

— Буду рад, миледи, – с непроницаемым лицом ответил мистер Рейвенел.

— Джастин, – позвал Себастьян внука, – пойдем со мной. А мистер Рейвенел пусть сопровождает маму.

Феба бросила на отца раздраженный взгляд, но тот сделал вид, что не заметил.

Уэстон, присев, спустил со своей спины Джастина и подошел к Фебе.

Кажется, отец говорил, что выведет ребенка на улицу, но она мало что слышала. Сквозь оглушительный стук ее сердца едва прорвался тихий голос мистера Рейвенела:

— Надеюсь, вас к этому не принудили?

— Нет… я хочу пойти.

Хриплый смешок взбудоражил ей нервы.

— Звучит с энтузиазмом овечки, которую ведут на первую стрижку.

Смотрел он не насмешливо: скорее, дружелюбно, и Феба, немного расслабившись, призналась:

— Меня смущает, что вы очень быстро увидите, как мало я во всем этом понимаю. Боюсь, вы подумаете обо мне дурно, решите, что я ничего не знаю, потому что знать не хочу.

Несколько секунд мистер Рейвенел молчал, а когда заговорил, голос звучал очень мягко.

Феба удивленно моргнула, ощутив, что он приподнимает ее голову за подбородок, лицом к себе. От прикосновения его пальцев, сухих и теплых, пошли мурашки по всему телу. Это было как наждачная бумага и шелк. Костяшки двух его пальцев легко, как пушинки, прижались к ее шее. Она смотрела в его необыкновенные синие глаза и чувствовала, как между ними рождается нечто таинственное и новое.

— У вас на руках был тяжелобольной муж и маленький сын, – возразил он мягко. – Где тут заниматься чем-то еще? Думаете, я этого не понимаю?

Феба судорожно сглотнула, и он, заметив это, медленно убрал руку, а она едва выговорила:

— Спасибо.

— За что же? – Он подставил ей локоть, и она положила на него руку, сжав в пальцах тонкую ткань сюртука.

— За то, что не критикуете, хоть я и дала для этого прекрасный повод.

— С моей ли историей кого-то критиковать? Быть может, я негодяй, но не ханжа.

— Вы очень суровы к себе. Что такого непростительного вы натворили в прошлом?