Книга Леди-чертовка, страница 37 – Лиза Клейпас

— Это потом, – прошептала Пандора, но окружающие все же услышали, и по рядам гостей прокатился приглушенный смех.

Когда заговорил пастор, Уэст украдкой бросил взгляд на скамью справа, где уселись в ряд Шоллоны. Герцог что-то прошептал жене, она улыбнулась в ответ, а он поднес к губам ее руку и поцеловал.

Феба сидела с другой стороны от герцогини с Джастином на коленях. Мальчик, откинувшись на мягкие изгибы материнской груди, играл с кожаным слоненком, перемещая его вверх-вниз по ее руке. Феба аккуратно опустила игрушку и попыталась обратить внимание сына на церемонию, но через мгновение слоненок опять начал карабкаться ей на плечо.

Уэст смотрел на них с невольным интересом в ожидании, что Феба вот-вот одернет или отругает малыша, но вместо этого, когда слоненок добрался до места, где плечо переходит в шею, повернула голову и игриво укусила его, сомкнув белоснежные зубы на маленьком хоботке. Джастин, захихикав, отдернул слоненка и положил ей на колени.

Уэстона поразило ее спокойствие и выдержка. Сразу видно, что в этой семье детей растят не няни и гувернантки. Для Фебы ее сыновья были смыслом жизни, и любой кандидат в мужья в первую очередь должен обладать качествами хорошего отца: добропорядочностью, респектабельностью, здравомыслием.

Видит бог, его это полностью списывает со счетов. Ну какой из него отец, какой муж! Вряд ли он заслужил право жить с ней бок о бок, наблюдать, как она отходит ко сну, как моется, надевает ночную сорочку и расчесывает волосы, а потом спать с ней в одной постели, заниматься любовью, обнимать во сне.

Где-то наверняка есть мужчина, идеально подходящий на эту роль, и кто бы он ни был, Уэст уже его ненавидел.

Наутро после свадьбы Феба вместе с отцом и сыном ждала в центральной приемной. В конце концов она все-таки решила, пусть и очень не хотелось, отправиться на экскурсию по ферме: все равно заняться больше нечем. Стояло раннее утро, остальные гости спали – и могли спокойно проспать еще несколько часов. Она и сама попыталась остаться в постели, но тревожные мысли не давали покоя и трудно было держать глаза закрытыми.

Кровать была удобной, но не совсем такой, как дома, и матрас показался слишком мягким.

При воспоминании о доме перед глазами встал одноэтажный, но очень просторный и уютный родительский дом на берегу моря, где ворота были увиты розами, а от задней двери начиналась дорожка, что вела к песчаному пляжу. Но теперь ей придется привыкать думать как о доме о поместье Клэр – пусть она и до сих пор ощущала себя там почти такой же чужой, как в тот день, когда Генри впервые ввел ее туда.

Откровенно говоря, состояние земли и крестьянских хозяйств ее очень тревожило. Если верить Эдварду, который четыре раза в год сдавал ей отчеты, уже второй год подряд и урожаи, и выручка от аренды падают. Упали и цены на зерно. Эдвард объяснял это тем, что сейчас поместье переживает трудные времена, но рано или поздно все устаканится и вернется на круги своя. Так всегда бывает: за белой полосой черная, за черной – белая.

Но что, если Эдвард ошибается?

Джастин разъезжал по комнате на своей деревянной лошадке на колесах, остановился возле деда Себастьяна, отца Фебы, что сидел за столиком и читал почту, и спросил:

— Дедушка, а ты очень светлый?