Книга Айк Дикий, страница 67 – Таня Толчин

Каждый божий день мужчина изнурял себя тренировками, а вечером упивался вином в своих покоях в одиночестве. Подушка, на которой спала Эрна так и осталась на ложе, Айк словно безумец шумно вдыхал её запах, уткнувшись лицом. В такие моменты ему хотелось выть и кричать от снедаемой дикой тоски и неуёмной жажды по НЕЙ, по его огоньку… Граф закрывал глаза, вновь и вновь представляя нагую Эрну в своих объятиях, как жарко целует до изнеможения и наслаждается томной поволокой её изумрудного взора… Сейчас Айк сильно жалел, что даровал пленнице свободу, надо было закрыть в своей спальне и не выпускать! Она бы со временем простила, подчинилась! Ведь в итоге осталась лишь немая душераздирающая боль, которая в стократ хуже любой физической пытки!

Уже почти месяц каждое утро Айк просыпался с мыслью, что непременно найдёт свою Эрну, ради этого следует жить и двигаться далее. Вскоре предстоит поход к землям Думнонии и граф нутром, словно зверь чуял, что именно там её встретит. Найдёт и более никогда не выпустит из своих рук, из своей жизни, из своего сердца… Без этого огонька весь мир теперь кажется для него блеклым и серым, а красивые доступные женщины более не радуют, Айк жаждет только её. Это больше, нежели просто физическое влечение, это неуёмная жажда слиться воедино с родной душой.

И через двое суток после возвращения графа с Уинчестера в крепость прибыл посланник Его Величества с письменным приказом собирать войско и отправляться в поход. На сборы оставалось не так-то много времени, но Айк был уже наготове. В стенах крепости царила суета, в обозные телеги погружали провизию, оружие, сложенные тенты-палатки, в которых воинам предстоит провести не один день.

Дрого тщательно следил, когда на телеги погружали мешки с толчёным просом, солёную рыбу и свинину, также бочки с вином и элем, ведь щепетильный управляющий вёл учёт графского добра, а желающие что-либо уворовать всегда найдутся.

— Я бы желал отправиться с Вами в поход, господин, — Дрого пристально взирал на графа, мрачно хмурясь. — А то отсиживаюсь тут, пока остальные сражаться будут…

— Ты храбрый воин, Дрого, и не раз ранее это доказывал, но я желаю, чтоб ты остался тут, в стенах крепости и охранял наши земли и добро, ведь более мне некому это доверить, — Айк говорил спокойным, но властным тоном, не терпящим возражения. Они как раз стояли у конюшен, наблюдая за процессом сборов. Управляющему было похвально слышать эти слова, но он как никогда жаждал сражаться, оказаться как можно дальше от этой упрямой белокурой девицы Агаты, которая терзала его душу и снилась почти каждую ночь.

— Я ведь воин и хочу погибнуть, как воин, а не как амбарная крыса, — в голосе мужчины сквозила горечь и какое-то отчаяние.

— Ты мне не нужен мёртвым, Дрого! — граф хлопнул управляющего по плечу. — Ты не крыса, твои деяния тут не менее важны, чем на поле битвы, ведь я доверяю тебе свой дом и земли в своё отсутствие! — Айк напряжённо взглянул на управляющего, прожигая своим взором.

— Ваша воля, господин, — Дрого вздохнул и опустил взгляд. — Коль прикажете, то останусь…

А на рассвете следующего дня едва из-за горизонта показался край красного солнечного диска отряд Айка покидал крепость. Сам граф ехал верхом в авангарде в сопровождении верного Селвина и нескольких своих тэнов. Среди долин и холмов по ухабистым тропам тянулась длинная вереница обозных телег, которую замыкала часть конного отряда. Многих воинов провожали в путь жёны и матери, которые ещё долго стояли у врат крепости и утирали слёзы, глядя вслед удаляющимся всадникам. Для кого-то этот поход может оказаться и последним, ведь не все вернуться назад после грядущей битвы.