Книга Пока смерть не разлучит нас, страница 172 – Мэри Джонстон

— Больше с нами нет? – переспросил я в отупении. – Она была мертва?

Леди Уайетт с силой переплела пальцы, и слезы еще быстрее заструились по ее щекам.

— О, если бы так, капитан Перси, если бы так! Тогда она лежала бы здесь, чтоб вы могли с нею проститься, спокойная, белая, не тронутая злыми людьми, красивая… Мы убрали бы ее гроб весенними цветами… Она не верила, что вы погибли; она обезумела от горя и напрасного ожидания; и она подумала, что там, где потерпела неудачу дружба, может преуспеть любовь. Она отправилась в лес, чтобы искать вас. Те, кого мы послали для ее розыска и возвращения, так и не пришли назад.

— В лес! – вскричал я. – Джослин, Джослин, Джослин, вернись!

Кто-то усадил меня на стул, и я почувствовал на губах терпкий вкус вина. Едва комната перед моими глаза перестала ходить ходуном, я вскочил и двинулся к двери, но путь мне преградил Ролф.

— Ты не пойдешь в лес, Рэйф, – вскричал он. – Я тебя не пущу. Да посмотри же сам!

Он подвел меня к окну. Мастер Сэндз молча уступил нам место. Из окна был виден перешеек и за ним – стена леса, и из этого леса и вверх и вниз по реке насколько хватало глаз, там и сям подымались тонкие струйки дыма. Пока мы смотрели, над лесом внезапно, словно гигантские цветы, распустились клубы порохового дыма, три или четыре, и раздался треск мушкетных выстрелов.

Хозяева мушкетов палили из них из чистой бравады, а едва стрельба стихла, как раздался боевой клич дикарей. Вопль был долгим и мощным, ибо их было великое множество.

Я смотрел, слушал и понимал, что не смогу пойти, во всяком случае, не сейчас.

— Она была не одна, Рэйф, – промолвил Ролф, обнимая меня за плечи. – В то утро, когда она исчезла, из города пропал и Джереми Спэрроу. Их следы ясно отпечатались на песке до самого леса, но там след потерялся. Должно быть, пастор тоже наблюдал за ней и, увидев, что она вышла из дома, пошел следом. Никто не знает, как они миновали ворота. Мы в последнее время стали так беспечны, так самоуверенны – да простит нас за это Бог! – что ворота могли оставаться открытыми всю ночь. Но он был с нею, Рэйф, так что ей не пришлось смотреть в лицо смерти одной…

Его голос прервался.

В эту минуту я был рад, что пастор оказался с нею рядом, хотя и знал: пройдет немного времени, и я стану горевать также и о нем.

При звуках выстрелов и воплей Уэст ринулся прочь из залы, за ним последовали и остальные члены Совета колонии. Губернатор тотчас нахлобучил на голову свой шлем и велел слугам принести его кирасу. Жена бросилась ему на шею, и он попрощался с ней с глубокой нежностью. Я оцепенело смотрел на это расставание. Я тоже уходил на бой. Однажды мне тоже довелось познать подобное прощание: его боль, страсть и невыразимую сладость, но больше никогда, никогда…

Губернатор ушел, а вслед за ним, сказав несколько слов утешения леди Уайетт, вышел и мастер Сэндз, наш казначей. Оба они проявили милосердие и ничего мне не сказали, а только поклонились и отвернулись, не требуя в ответ ни слова, ни жеста.

Когда они ушли и в зале не осталось ни одного звука, кроме пения птички в клетке и тихих рыданий леди Уайетт, я попросил Ролфа оставить меня, сказав, что он нужен там, где готовится нападение, и что я немного постою у окна, а потом присоединюсь к нему близ палисада. Он не хотел уходить, но он тоже любил и тоже потерял, и потому знал, что слова тут не помогут и мне лучше всего побыть одному. Он ушел, и в залитой солнечным светом комнате с птичкой, поющей в клетке, остались только я да леди Уайетт.