Онлайн книга «Изгнание»
|
— Не смей так говорить про нее! – Павел сверкнул глазами и вскочил, готовый прекратить разговор. — Ладно, прости! Я… погорячился, – примирительно заговорил Сергей, жестом показывая, чтобы брат сел. Он не мог отпустить его сейчас, когда они впервые говорили об этом деле откровенно. — Это и есть одна из причин. Все ее осуждают. От ее репутации не осталось камня на камне… — Но что ж она хотела, Пиц? — Да разве это лишь ее вина, что так все сложилось? — Что правда, то правда. Все хороши! — Почему же она одна должна расплачиваться? — И все эти жертвы лишь из благородства? — Я считаю, так было бы правильно. — Милый мой, хоть меня и трогает твоя порядочность, но правильно было бы ставить долг перед Царем и Отечеством выше своих личных интересов… — Я дал ей слово! — Ты как будто намеренно повторяешь ошибки отца… Вспомни, как мы себя чувствовали тогда. Как были разбиты наши сердца! Неужели ты хочешь того же для Беби и Дмитрия? — Нет, но я также не хочу, чтобы страдал Бодя, который может услышать что-то гнусное о своей матери. Попробуй поставить себя на его место и представить, что бы чувствовал ты, если б о нашей матери кто-то посмел сказать плохо… — Ну это уж святотатство какое-то! Как ты можешь? Ты сравниваешь нашу святую мать с этой интриганкой? Теперь не сдержался Сергей. Он встал и в крайней степени возмущения вышел из комнаты. В дверях он остановился и, обернувшись, заявил: — Надеюсь, Ники никогда не разрешит этого небогоугодного развода! Одумайся! Ты еще можешь сохранить свою честь и исполнить долг! – секунду помолчав, добавил. – Загубили мне тебя, загубили… — У нас разное понимание чести! – почти крикнул ему в спину Павел. В тот год, вопреки многолетней традиции братья встречали Рождество порознь. Сергей с Эллой уехали в Дармштадт развеяться и поддержать Эрни, который болезненно переживал развод. Супруги остались там и на празднование Нового года. XVI Павел не мог думать ни о чем другом, кроме развода Ольги, открывающего путь к официальному признанию их союза. Эта мысль пульсировала в висках, ныла тупой зубной болью, тянула в груди. Разговор с Сергеем только разозлил его, если не сказать, раззадорил. Советы брата, который всю жизнь жил с Эллой как у Христа за пазухой, выводили его из себя. Откуда советчику было знать, каково это, рыдать над гробом юной супруги, каково остаться одному с двумя крошечными детьми на руках? Да, он всегда был рядом, но это не то же самое! Алексей еще мог его понять, но везунчик Сергей, самые страшные испытания которого были сплетни родни да студенческие волнения, увольте! Павел был сердит на брата и принялся за дело с еще большим рвением, словно назло тому. От навязчивой идеи его не отвлекли ни новая волна молодежных беспорядков, ни произошедшее в феврале покушение, к счастью, неудачное, на московского обер-полицмейстера Трепова, которого Пиц знал лично. Это преступление продолжило череду террористических актов, возобновившихся прошлой весной убийством министра народного образования Боголепова. Великого Князя все больше тревожила опасность, грозящая Сергею, раздражающего революционеров и либералов всех мастей своими твердыми монархическими взглядами, но, несмотря на переживания, ни подачи искового прошения о разводе Ольги Пистолькорс в консисторию, ни разговора с обер-прокурором Святейшего Синода по поводу этого дела Его Императорское Высочество не отложил. |