Книга Изгнание, страница 137 – Елена Бауэр

— Какой же Вы необыкновенный человек! Вы так же добры и благородны, как Ваш покойный брат! Я бы тоже мечтала заняться чем-то подобным! – всякий раз видя искреннее восхищение в наивных, чистых глазах Муни, Феликс чувствовал неловкость. Она ни в ком не видела подвоха или грязи.

— Не все так радужно, были и разочарования. К примеру, значительная сумма, вырученная с продажи кое-каких личных вещей, испарилась за несколько дней. А еще я заметил, что некоторые эксплуатируют мою наивность или платят неблагодарностью. Знаете, что я понял? Всякая денежная помощь должна оказываться с умом! И желательно, чтобы она сопровождалась сердечностью и беззаветностью, как это делает Великая Княгиня, однако это, надо признать, самое сложное и, по-моему, просто не всем дано!

— Не могу ли я быть чем-то полезна? Правда, собственных средств у меня немного…

— Ежели появится что-то, я дам Вам знать. Великая Княгиня сейчас занята созданием обители милосердия, может быть, там что-то будет.

Они подъехали к гостинице, где уже не находила себе места Любовь Валериановна.

— Как жаль, что я не могу остаться здесь, у его могилы, чтобы каждый день приносить ромашки и говорить с ним… – вздохнув, сказала Муня. – Хотя, знаете, все-таки нельзя вполне осознать, что это его могила. Я скорее поверила бы в исчезновение всего мира, всего видимого и примирилась бы с этим, чем с тем, что его нет!

ХIII

От гнетущей тоски осени Юсуповы перебрались в солнечный Крым. Великая Княгиня, видя свой долг в том, чтобы поддержать подругу, оставила на время дела обустройства обители на помощников и составила Зинаиде Николаевне компанию. Она просила Дмитрия присоединиться к ним, чтобы у Феликса, за которого она теперь тоже чувствовала ответственность, была компания его возраста.

Дмитрий знал Феликса с детства, поскольку дядя с тетей давно дружили с его родителями. Юношу всегда занимали рассказы о проделках соседского сорвиголовы. Где-то в душе он завидовал, что не может позволить себе такой свободы в шалостях, не может стать героем забавных, иногда постыдных историй, ведь он кузен Императора. Теперь сердце Великого Князя наполнилось сочувствием к младшему Юсупову из-за потери брата. Он тоже переживал расставание с сестрой. Она, конечно, лишь вышла замуж и уехала за границу, но для Дмитрия, оставшегося в России без самого близкого человека, это было почти одно и то же.

— Я не могу заменить Вам Николая, но Вы всегда можете рассчитывать на мою дружбу, – немного смущаясь, обратился Дмитрий к Феликсу, когда они возвращались с корта к чаю.

Феликс, в отличие от своего кузена Михаила Сумарокова-Эльстона, отвратительно играл в теннис, слабыми руками посылая мячи как Бог на душу положит. Дмитрия неловкость князя, который, казалось, больше манерно кривлялся и паясничал, веселила. Своим позёрством и хорошо подвешенным языком Феликс напоминал Великому Князю Робера Монтескью, с которым он познакомился в Париже на приеме, куда его брал отец.

— Тронут! И благодарю за предложение, мне как раз безумно недоставало настоящего приятеля! Если честно, мамá с Великой Княгиней порядком утомили меня спасением моей души, – улыбнулся Феликс и пожал протянутую ему руку.

— Кому Вы говорите! Перед Вами одна из первых ее жертв!

— В таком случае нам нужно перейти на «ты». Названым братьям ненатурально говорить друг другу «Вы», – и, не дождавшись ответа, будто у Дмитрия и не могло быть возражений, продолжил: – А знаешь, что я почувствовал после смерти брата?