Книга Его Высочество Пиц. Узы, страница 72 – Елена Бауэр

XI

В начале лета Сергей и Элла с нетерпением встречали племянников, приехавших погостить из Петербурга. Павел отправил детей с няньками, ссылаясь на службу. Однако служебные обязанности были не основной причиной. Пиц не мог признаться Сергею, что он просто не мог поехать в его имение. Он ненавидел Ильинское, в котором потерял жену. Содрогался при одной только мысли, что увидит тот дом, сад, тропинки в лесу, где еще недавно ступала нога Аликс. А комната, где происходил весь адский кошмар, вызывала в Павле дичайший ужас.

Тем не менее, для генерал-губернатора и его супруги их имение, утопающее в сиреневом цвету, было местом, где они черпали жизненные силы. Сладковатый воздух, в котором еще можно было уловить нотки дурманящего аромата ландышей, невозможно было променять ни на что.

Днем Сергей работал, читал депеши и отвечал на них. Потом гулял с детьми Цыпа или, как он их называл, с цыпками. Мари полюбила кормить кур. Однажды взяли с собой Дмитрия, и он тоже давал птицам хлеб, но вдруг засунул большой кусок себе в рот. Английская няня резким движением вытащила мякиш у него из-за щеки. Слез было море.

Вечерами, накупав и уложив племянников, супруги принимали соседей или ездили в Архангельское. Там тоже, как правило, уже отправляли детей спать, но младший Феликс непременно требовал, чтобы нежная, как белая лилия, красавица-соседка приходила поцеловать его перед сном. Элла не возражала. Зинаида Николаевна подтверждала, что сын после поцелуя Елизаветы Федоровны лучше засыпал и не бродил во сне, чем периодически приводил родителей в отчаяние. Вообще, мальчик был странный. Сергей, который обожал детей, находил его неприятным. Из-за болезни спины Великий Князь круглый год, даже в невыносимое летнее пекло, вынужден был носить корсет, который просвечивал сквозь белую ткань легкого кителя. Феликс подкрадывался к Сергею Александровичу со спины, когда тот сидел в кресле, и трогал спицы корсета. Великого Князя это выводило из себя. Родители смущались, особенно Феликс Феликсович, служивший у Сергея Александровича. Такой конфуз с Августейшим начальником. Избалованность сыновей в целом претила суровой натуре бравого офицера.

— Какой несимпатичный младший мальчик у Сумарокова! – делился Сергей с супругой после очередного визита. – При такой-то умнице и красавице матери! В кого он такой бесноватый?

— Полно тебе, просто шкодливый мальчишка, – улыбнулась Элла.

— Он меня раздражает. Ничего не могу с собой поделать! А ведь я обычно в малышах души не чаю… Они такие милые, потешные, даже когда капризничают. Но не этот…

— Не обращай на него внимания.

— Знаешь, иногда я не могу отвести от него взгляда… Не от восхищения, а как раз наоборот… Я будто чувствую какую-то черноту в его душе… Странно, обыкновенно у меня такое бывает со взрослыми, а тут – ребенок!

— Дорогой мой, тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? Кстати, сколько раз ты ошибался во взрослых? И чаще в обратную сторону – сначала очаровываясь, а позже с грустью обнаруживая, что человек не таков, не соответствует твоим ожиданиям.

— Бывало и такое, но, прощу отметить, что всех, кого я искренне люблю, я принимаю такими, какие они есть! Без всяких условий и подгонки к моим ожиданиям! И ежели я кому-то сделал замечание или выговор, это вовсе не означает, что сердце мое для него закрылось… Возвращаясь к Феликсу, ежели отец сейчас не возьмется за его воспитание, что из него выйдет?