Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 106 – Елена Бауэр

— Я все понимаю, Григорий Григорьевич. Кто я таков, чтобы судить кого бы то ни было? Так уж вышло, я совершенно не имею талантов к военному делу. Мое поприще – богословие. Искренне полагаю, что борьба против безбожников – дело праведное, но сражаться я могу лишь пером и словом, – вздохнул собеседник: – И на поручика не стоит держать зла. Похоже, дела настолько плохи, что даже закаленные воины не могут справиться с захлестнувшими досадой и гневом.

— Пером, словом, да моим умением в торговом деле на ситуацию мы сейчас повлиять никак не сможем. Конец близок. Война проиграна, – Гриша тяжело вздохнул: – Нужно уезжать, пока не началась паника.

Константин Петрович был вынужден согласиться с выводом Елисеева.

Тем же вечером, Григорий Григорьевич, вернувшись домой, объявил сборы.

— Вера, пакуй вещи… Со следующим кораблем отплываем в Константинополь.

— Как? Насовсем? Сейчас? – на глаза супруги навернулись слезы.

— Как ни прискорбно, это все, что нам остается. Нужно уносить ноги, пока не начался всеобщий исход. Едва объявят эвакуацию, Крым погрузится в хаос. Тогда есть риск не получить места на судне и дождаться здесь большевиков. Милая, нужно ехать сейчас!

— Гриша, я устала! Не хочу никуда бежать!

— Ты забыла, что комиссары делали в Евпатории с купцами и офицерами? Хочешь, чтобы нас также растерзали? – Елисеев начинал нервничать. Он никак не ожидал, что супруга станет артачиться; – Что за детские капризы?

— Хорошо, оставь меня в Крыму, а сам плыви! Что с меня взять? Я – женщина, меня не тронут. Когда все успокоится, вернешься.

— Святая наивность! Нет такой подлости, такой жестокости, на которую бы они не решились. Дамам еще опаснее. А если советская власть не закончится, и я не вернусь? Что тогда?

Вера Федоровна разрыдалась в голос.

— Гриша, ну как же так? За что нам это все? Россию будто прокляли!

— Не хочу превращаться в старого брюзгу, но чего мы ждали от этой кучки предателей? Я про Деникина и остальных клятвопреступников. Помнится, они царя изображали бездарным главнокомандующим. Так где же ваши таланты, господа? Позвольте полюбопытствовать… И тем немногим достойным молодым людям, которые могли бы изменить ход войны, дороги не дадут! Деникин вон взял и отправил Врангеля в отставку. Да что там… – Елисеев с досадой махнул рукой: – Развалили страну, допустили к власти кровожадных нехристей, а теперь драпают, что есть мочи. Нечего больше ждать, милая! Сердце вдребезги, но остаться нельзя!

Вера Федоровна подчинилась. На самом деле разлука с любимым была для нее страшнее расставания с Родиной. Ляпнула в пылу эмоций, и сама испугалась.

В канун отъезда жена уговорила Гришу съездить на Сасык-Сиваш. Спрятавшись под вдовей вуалью фиалкового тумана, побледневшее озеро прощалось с Елисеевыми легким печальным плеском. Вера Федоровна долго стояла на берегу, будто хороня свои драгоценные мечты в клубах сиреневой дымки.

На следующий день Елисеевы поднялись на борт французского судна. С палубы был виден длинный хвост очереди на посадку, похожей на траурную процессию, в которой стояли скорбные люди, навеки покидающие свою Отчизну.

— Помнишь, я тебе рассказывал про три солнца, – вдруг вспомнил Григорий Григорьевич, вглядываясь в унылое небо, которое практически слилось с таким же печальным морем: – Похоже, я раскрыл тайну этого знака. Ты снова плачешь?