Книга Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети, страница 105 – Елена Бауэр

— Не думай об этом. У меня такое же чувство, но, скорее всего, мы его сами себе внушаем… Главное, не нервничать, иначе патрули учуют и остановят. Тогда мы пропали!

Легче было сказать, чем сделать. Сердце Веры колотилось при виде любого милиционера или красноармейца. Всякий раз она была на грани обморока.

Наконец, они добрались до избы проводников. Однако когда со всеми пожитками ввалились внутрь, там оказался лишь муж той самой женщины-проводника. Никого больше.

— Их вчера арестовали. Я с минуты на минуту жду обыска, – заявил им мужчина: – Вам нельзя здесь оставаться!

Медлить было нельзя. Нужно было немедленно убираться. Вера чуть не плакала. Столько пережито волнений, и все напрасно. Что если их сейчас схватят? Вдруг арестованные про них расскажут? К счастью, Сергей не называл свою фамилию и адрес проводникам. Пытающуюся бежать семью не так просто было бы найти в Петрограде.

Грустные и усталые Елисеевы вернулись домой. Лишь Манефа не смогла скрыть радость, что побег сорвался.

Ночью уложили детей спать и сели у самовара.

— Сейчас, наверное, были бы уже в Финляндии…

— Сережа, что же теперь будет? Мне кажется, этот город нас никогда не отпустит…

I

Угрюмые январские тучи над свинцовым морем не предвещали беглецам, нашедшим приют в Крыму, ничего светлого или обнадеживающего. Бодро начав и внушив мытарям надежду на благополучное разрешение гражданского конфликта, армия Юга России теперь уступала недавно завоеванные города. В первые дни нового года, несмотря на продолжающееся сопротивление Белой Гвардии, стало появляться ощущение, что война окончательно проиграна.

Одним невзрачным вечером на Григория Григорьевича и его нового приятеля, с которым они решили выпить по бокалу крымского вина в ресторанчике на берегу, дабы приятно завершить оздоровительный моцион, напал пьяный вдрызг офицер.

— Винцо попиваете? Морским воздухом дышите? Почему не в строю?

Друзья скандалиста пытались его оттащить, но он вырывался и продолжал выкрикивать обвинения, теперь обращаясь уже ко всем посетителям ресторана.

— Трусы! Хотите, чтобы мы за вас пыль глотали и кровь проливали? – дебошир оттолкнул другого офицера, который пытался его урезонить: – Оставьте меня! Пусть знают правду! Они виноваты в нашем разгроме! Мы из-за них Родину теряем!

На последних словах из глаз офицера полились пьяные слезы. Он перестал сопротивляться и позволил товарищам увести себя. Один из его приятелей вернулся и принес обществу извинения, объясняя поведение друга драматической ситуацией – его полк был разбит, почти все друзья и сослуживцы погибли.

В зале ресторана воцарилась скорбная тишина. Мужчины избегали смотреть друг другу в глаза, как будто в глубине души они принимали, что офицер имел право корить их.

Елисеев тоже был не в своей тарелке. Ему необходимо было объясниться, пусть даже перед не самым близким ему человеком.

— Был момент, Константин Петрович, когда я чуть было не вступил в отряд Шкуро… Даже шашку купил. Стыдно признаться, он мне отказал. И совершенно резонно. Я едва выкарабкался после сердечного приступа и не выглядел бравым воякой. Признаюсь, тогда я расстроился. Даже подумывал податься к Колчаку… С Деникиным и Корниловым, даже если б он был еще жив, и иже с ними ни за что иметь дела не стал бы. Они уже один раз присягу нарушили, никогда не знаешь, что от них еще ждать… Возвращаясь к той ситуации со Шкуро… Я тогда, к слову, не знал, что он в Деникинской армии… Сейчас я думаю, что все к лучшему. У меня сыновья остались в Петрограде. А ну их большевики мобилизуют? Что же я в детей своих стрелять стану? К тому же я не понимаю, за какую Россию воюют наши офицеры? «Единая и неделимая» – прекрасно, но дальше что? Вернуть ее бездарным февралистам? Чтобы они развалили страну окончательно? Чтобы через полгода мучений власть снова уплыла к очередному Ленину, финансируемому из-за границы?