Книга Ронин, страница 142 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Китаец, похоже, искренне не понял, чего от него хочет наглый русский.

— Господин Ронин, прикажите своему слуге говорить в моём присутствии хотя бы уж по — португальски, раз уж, глупый не обучен китайской речи.

— Мой друг волен говорить на языке, каком пожелает, — не захотев терять «козырь» в общении по — русски, разъяснил на китайском языке статус товарища Алексей.

Он уже успел просветить колдовским зрением саквояж бухгалтера. Изображения на бумажных купюрах шаман увидеть не мог, но вся бумага нарезана аккуратно, пачки скреплены широкими лентами банковской упаковки. Дополнительным бонусом, поверх денег лежала граната, от которой к створкам саквояжа тянулись проволочки. Сама «касса» опечатана сургучовой печатью с изображением дракона, так что бухгалтер всё равно не смог бы просто так открыть «сейф» для досмотра.

Мудрецы триады задумали какую-то многоходовую комбинацию, при любом исходе которой, рассчитывая остаться в выигрыше. Похоже, бандитам, на самом деле, нужно доставить крупную сумму банкнот поставщикам в Тибет. При этом они не желали привлекать внимание к грузу многочисленной охраной. Очевидно, глава клана триады откуда-то узнал о выдающихся боевых возможностях Ронина и решил бесплатно использовать. Может, видного русского кто-то вспомнил из моряков, побывавших летом в Вакканай? Или побитые у казино грабители опознали? Теперь уж не суть важно.

Однако Алексей не собирался играть по навязанным правилам. Казак сильно удивил важного китайца, когда отказался охранять его священную тушу. На ограниченном пространстве парохода шаман и без близкого контакта мог контролировать денежный саквояж, а об охране жизни толстяка — бухгалтера уговора с триадой не было. Попытка Вей Гао, озадачить решением своих бытовых проблем слугу Ронина, тоже сорвалась. Вернее Андрюха сорвался на отборный мат, популярно объясняя «китайской жабе» словами и жестами, что… попутчик не прав. И хотя китаец не понял всех… эмоциональных выражений русского сказителя, но резкую жестикуляцию, очевидно, уже видел в исполнении портовых грузчиков, и суть категоричного заявления Андрюхи до него дошла. Пришлось, Вей Гао на первом же речном причале нанимать для себя слугу — китайца.

Бухгалтер несколько дней сидел в каюте и дулся на русских попутчиков, но духота заставила тоже выйти на палубу. Вей Гао, обняв кожаный саквояж, уселся на раскладном стуле. От жарких лучей солнца «жабу» укрывал большой зонт.

Рядом, под тентом из брезента, уже давно обосновалась русская парочка. Ветерок с речного простора освежал. Однако бывший гимназист, после многочасовых занятий с гуттаперчевым учеником, так выдохся, что готов уже был душиться на нижней палубе в общей каюте, чем проводить занятия без перерывов. И если во время уроков по математике Андрей успевал чуток дух перевести, пока школяр решал задачки, то с науками по естествознанию приходилось заниматься в тандеме. Гимназист и сам кое — чего успел подзабыть, а тут ещё Алексей постоянно вопросами в тупик ставил. Репетитор не выпускал учебники из рук. Андрей уж и не знал, как отделаться от дотошного ученичка. Казак жадно глотал огромными кусками программу старших классов гимназии, забывая даже о пище плотской.

— Атаман, дозволь на камбуз за обедом сгонять, — взмолился вспотевший преподаватель. — С утра без роздыха книги грызём, пора бы уж и о животе позаботиться. Вон, смотри, «жаба китайская» рыбный супчик навернула и пузо на солнышке греет, а у нас скоро с голодухи живот к позвоночнику прилипнет.