Книга Ведьмино зеркальце, страница 32 – Анна Дуплина

— И что, не вступился за тебя никто в деревне твоей? Неужто не сказала никому ни слова про дядьку своего полоумного?

Дар миску отодвинул, локти на стол поставил да прищурился гневно. Мира видела: злит его то, о чем она толкует, да только понять не могла, отчего. Хотя, может, просто человек он хороший был, оттого зло да несправедливость гневили его сильно.

— Сказала, Дар, как не сказать? Да только не вступился никто. Соседка не поверила, а брат не стал. За себя испужался больше.

На этот раз Дана очередь пришла Миру успокаивать. Его рука и так огромной была, а как накрыл он ею ладонь Мирославы, так и вовсе показалось, что не рука это вовсе, а лапа зверя огромного лесного. Моргнула Мирослава неверяще, да наваждение и пропало. Видать, от усталости ей чудиться всякое стало.

Ладонь Дана согревала ее, да не только снаружи, но и изнутри, теплом своим особым грела. Отвыкла Мирослава от заботы людской, от понимания да сочувствия. А тут… Люди чужие, а все мимо беды ее не прошли.

Дар все сильнее хмурился, глядя на Миру. Думал о чем-то, размышлял. Огонь в глазах его черных бликами желтыми отражался причудливо. Так, словно и вовсе то не человеческие глаза были.

Встал Дар наконец из-за стола, на брата задумчивый взгляд бросил, а потом снова на Мирославу посмотрел.

— Знаешь что, оставайся-ка у нас. Отдохнуть тебе, Мирослава, надо, а то от усталости с ног валишься. Глядишь, так на лавке и уснешь с ложкой в руке. Замерзла ты да отощала так, что кости под рубахой торчат. Куда ж ты пойдешь такая?

Тепло Мирославе от слов его сделалось, теплее, чем от печи растопленной. Думала она, смерть свою в лесу найдет, а нашла людей добрых да кров временный. Только не могла она согласиться на предложение Дара, как бы щедро оно ни звучало. Неловко ей было. И даже не молва и пересуды, ежели прознает кто, что одна она да с двумя молодцами в тереме живет, волновали ее, – не хотела Мира жизнь привычную братьев нарушать, а потому замотала головой в ответ, отказываясь.

— Да в деревню соседскую дойти думала, а там на работу попроситься. Я хоть и дочка купеческая, да не белоручка. Сама с хозяйством справиться могу. Может, кто и пустит к себе жить.

— Мы пустили уже, – отрезал Дар. – Так что оставайся в тереме нашем. А как наберешься сил, так уйдешь, ежели сама захочешь. Гнать не станем.

Не решилась Мирослава второй раз Дару отказывать. Глаза от тепла и каши сытной слипались и противиться этому мочи у нее не было. Сил у Миры и правда мало оставалось. До деревни соседской через лес не доберется она, ежели уйти решит. А в тереме у братьев тепло и сыто было. А уж как отблагодарить их за гостеприимство, Мира, поди, придумает, когда отдохнет с дороги трудной.

Дан Мирославу куда-то в глубину терема повел. Совсем она себя гостем дорогим почувствовала, хоть и странно все в тереме их лесном было. Комнат много, да только без надобности они братьям были. А все ж прибранные, теплые да светлые стояли. Мира хотела было сказать, что и на лавке подле печи отдохнуть сможет, но Дар даже слушать ее не стал. Велел Дану отвести ее в комнату, что в дальнем углу терема пустовала, а Мирославе наказал отдыхать да не думать ни о чем.

Большой терем у братьев оказался. Мирослава, пока шла, все по сторонам с любопытством смотрела. Казалось, что терем не в лесу стоит, а сам уже давно частью чащи лесной сделался. Все зелено внутри него было, да все ж он уютным казался. Сильно мхом пахло прелым, хвоей терпкой, да иногда, шерстью собачьей. Мира все пса отыскать пыталась по углам, только не было его, а потому она решила, что померещилось ей, усталость с ее разумом играла, путала, околдовывала. На мгновение Мирославе почудилось, что и вовсе не выбралась она из чащи лесной, а так там под соснами и сгинула от холода. Это ж разве возможно было, чтобы такой терем большой и в лесу никем не замеченный стоял? Но стоило ей подумать об этом, как укололась она обо что-то. Кровь на пальце выступила, алая да теплая. А значит, жива еще Мирослава была, не заплутала в чаще, правда к терему выбралась.