Книга После войны, страница 40 – Дарья Кузнецова

— А что ещё показалось Вам странным в том случае? — явно заинтересовался дознаватель.

— Поведение оберлейтенанта Уны Колко, целительницы, которая, по её словам, пребывала там в отпуске, — и я в подробностях пересказал и встречу с девушкой, и собственные подозрения.

Кажется, эта история интересовала дознавателя куда больше, чем озеро. Озерский много спрашивал, очень много уточнял. Попросил словесные портреты всех участников тех событий, некоторые моменты переспрашивал по нескольку раз. И очень много записывал. Каллиграфически идеальные буквы покрывали серую вторичную бумагу, разлинованную под стандартные бланки, с умопомрачительной скоростью.

Наконец, видимо, узнав всё, что было ему нужно, дознаватель принялся неторопливо и обстоятельно собирать свои документы, разделяя их на несколько папок.

— Скажите, Илан Олеевич, а какие Ваши дальнейшие планы?

— Мои планы? Вы же знаете двести семнадцатый приказ, а я не демобилизован, я нахожусь в отпуске. Соответственно, планы мои вполне предсказуемы: следовать дальше по установленному командованием маршруту, после чего некоторое время отдохнуть в родном городе, дождаться приказа с новым назначением и отбыть к месту службы.

— Не стоит так волноваться, товарищ гвардии обермастер, — понимающе улыбнулся дознаватель, а я едва удержался от раздражённой гримасы. СОБовцы, у всех одна школа, у всех одна манера общения, пусть и с некоторыми различиями. — Я ни в чём Вас не подозреваю. Просто может возникнуть необходимость в уточнении каких-то моментов Ваших показаний.

— Мой шар связи всегда при мне, — я пожал плечами.

— Да, действительно, — он усмехнулся каким-то своим мыслям. — Всего хорошего, Илан Олеевич, ровной дороги, — Озерский кивнул и вышел.

Я некоторое время стоял неподвижно, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам, потом проворчал себе под нос:

— Ненавижу службистов! — я чувствовал себя выжатым и опустошённым. Похоже на позавчерашнее состояние, только там усталость была физическая, а тут — моральная.

— Мне кажется, он это понял, — тут же последовал ехидный комментарий из-под койки.

— А, ты уже здесь? — я раздосадовано махнул рукой на собственные эмоции и принялся за ревизию вещмешка, обнаруженного тут же. — Как ночная прогулка?

— Да никак, — он печально вздохнул. — Никто ничего так и не придумал касательно портала. — Я удовлетворённо кивнул: подозрения оправдывались. Службисты, может быть, и неприятные личности, особенно ввиду личных способностей и практически всемогущества организации, но идиоты там, как правило, не выживают. — А это действительно очень неприятно? Ну, процедура дознания.

— Очень мало кому нравится вторжение в собственные мозги. А опытные менталисты по-другому на близком расстоянии общаться не могут: если он сосредотачивается на человеке, то начинает его "щупать". Вообще их, наверное, даже можно в связи с этим пожалеть; но я воздержусь от подобной сентиментальности, увольте. Давай, выползай из-под кровати, очень мне не хочется надолго тут задерживаться. Объяснить, почему? — я насмешливо хмыкнул.

— Есть предположение, но я с удовольствием послушаю.

— Когда тобой интересуется Служба, — а я почти уверен, что меня, как говорится, уже "взяли на карандаш", — лучше находиться подальше от мест повышенного скопления этих товарищей.