Книга После войны, страница 136 – Дарья Кузнецова

— Так. А до появления этого мертвеца как люди в деревне к вам относились? — картина происходящего складывалась настолько странная, что я всё никак не мог начать воспринимать происходящее всерьёз. Да и вообще, волей-неволей хочется помянуть незлым тихим словом Озерского, обозначившего во мне особый талант влипать в самые серьёзные неприятности. За полгода — уже третья загадочная деревня, скажешь кому — решат, байки травлю. Не бывает такого, чтобы всё и сразу, да на одного человека. Одного Кривого Озера хватило бы на пятерых! Может, это мне Веха выдаёт скопом всё, что недодала в войну?

— Да они странные какие-то, — пожала плечами кикимора. — На окраинах болота тоже деревеньки есть, доводилось бывать неподалёку; так тамошние жители к нам, конечно, без тепла относятся, побаиваются, но не более того. А эти в болота выходили — как к злейшим врагам. Мы их уж и не трогали почти, и старались на глаза поменьше попадаться. А то они как нас завидят, так дёру, и солью за спину кидают. Говорят, люди думают, что это нас отпугивает. Правда, али брешут?

— Кто говорит? — уточнил я.

— Наши, — туманно откликнулась кикимора.

— Ну, есть такое суеверие, — я хмыкнул. — Старое и дремучее. Но обычно люди прекрасно понимают, что с вами можно и договориться более-менее мирно. А давно они так? Ну, не как все себя ведут.

— Сколько я себя помню, кажется.

— А сколько ты себя помнишь?

— Мне много зим, — несколько смутилась она. — Только я так далеко считать не умею, да и не помню.

— А то время, когда боги на земле жили, застала? — вспомнил я единственный ориентир, который даже природному духу забыть тяжело.

— Нет, что ты. Про то время только бочажники помнят, они давно живут, не родятся и не умирают. Но я помню, когда таких, как ты, богатырями называли, и сила у них не такая страшная была, как твоя. Да и краше они были; а ты что-то тоненький уж больно, — ностальгически вздохнула на диво разговорчивая кикимора. — Вся стать, верно, в силу и ушла.

Я неопределённо хмыкнул. Богатырей она застала! Лет триста кикиморе, а то и побольше.

Получается, вот уже три сотни лет, а то и дольше, в этом болоте есть деревня, оторванная от окружающего мира, о которой он и думать забыл? Интересно.

До деревни от места нашей с кикиморой встречи было сравнительно недалеко. Утопленница остановилась на какой-то крупной кочке, из которой торчало две корявых ёлочки, отчаянно цепляющихся за жизнь, и махнула рукой вперёд.

— Вот там деревня. Видишь, плетень покосившийся? Тут уже болото заканчивается, земля почти сухая. А перед плетнём в сажени или двух граница и проходит. Разберёшься с нежитью, чародей?

— Сделаю всё, что в моих силах, — привычно ответил я. Кикимора кивнула и — ап! — провалилась на том месте, на котором стояла, сквозь землю, и след простыл.

Притаившись за ёлочками, я вглядывался в смутно угадывающиеся за желтым туманом силуэты. Плетень я разглядел, даже будто бы различил человеческую фигуру, вдоль него бредущую. Правда, с какой стороны подступиться к вставшей передо мной задаче, я не знал. Что идти в лоб нельзя, это очевидно. Даже если бы не было доманца, местные вряд ли были бы рады явлению странного постороннего человека, принимая во внимание их оторванность от мира. Кто знает, за кого они меня примут? За нечисть какую-то, минимум.