Книга Абсолютное оружие, страница 84 – Дарья Кузнецова

Не три офицера; трое мальчишек, три единицы — два штурмовика и мелкий зелёный курсант медицинского корпуса. Млен всегда был самым младшим, и мы с Киршем, уже сдружившиеся к тому времени, как-то единогласно и без возражений с какой-либо из сторон взяли шефство над впервые увидевшим смерть и войну полевым медиком.

И не было у тех мальчишек никаких глупых проблем. Была только одна и очень важная: всё время ужасно хотелось жрать. Не есть, а именно жрать; что угодно, лишь бы сытно, потому что ещё не до конца выросшему и при этом активно эксплуатируемому организму нужно было много энергии. А что ещё в бою нужно выжить, так мы об этом не задумывались. Когда это горячие боялись смерти?

Цалей, забытая Предками неуютная планетка на самом краю галактики, удивительно сроднила нас, сплавила, притёрла друг к другу, выбила ненужные в тех условиях представления и инстинкты. И за это можно было сказать ей спасибо. Ну, и в остальном… неплохо там было. Отличились мы там здорово. Всё наше подразделение, и мы тоже. Без ложной скромности скажу, я особенно.

Дым арьяка умудрился перепутать и смешать наши мысли в одну общую кучу. Хотя, наверное, всё куда проще, и мы просто за годы совместной работы, — даже, можно сказать, жизни, — слишком хорошо друг друга изучили и приобрели общие привязанности.

Во всяком случае, песни цеплялись одна за одну именно в том порядке, в каком это было нужно. Арьяк кончился гораздо раньше, чем наше компанейское настроение. Да вообще, честно говоря, всегда обходилось без него; а тут просто под руку подвернулся. Я-то планировал расслабиться в одиночестве, откуда мне было знать, что эти двое вдруг решат составить компанию!

— Интересно, а почему мы так давно с гитарой не сидели? — поинтересовался Млен в перерыве, пока передавал инструмент первому помощнику. У самого дока начали болеть пальцы, и пришлось срочно их спасать.

— Да как-то не вспоминалось, — пожал плечами Кирш, пристраивая инструмент на коленке. — Но вообще да, странно. Сидеть сидели, а про гитару не вспоминали. Что-то мне кажется, я уж и забыл, что играть умел…

— Потому что не умел никогда, — пренебрежительно фыркнул старую шутку док. Он-то, в отличие от нас, не любитель-самоучка, а честный профессионал, ходил к настоящему учителю. — Так, бренчал потихоньку.

— Зато у тебя голоса нет, — не менее привычно оскалился обладатель звучного баритона и крупная потеря для всего искусства разом. — И у тебя тоже! — обернулся ко мне первый помощник.

— А я тут вообще причём? — возмутился я.

— И слуха у тебя тоже нет, — поддержал док.

— А если гитару на уши надену?!

Переглянувшись, мы трое грянули немного сумасшедшим для стороннего наблюдателя хохотом.

Нет. Всё-таки, счастье — вот оно. Когда есть люди, которые тебя, дурака, знают до последнего таракана в голове, и со всеми этими тараканами принимают как есть, оптом, единым куском. И говорить не обязательно, потому что всё уже давно сказано, а что не сказано — и так понятно.

А дым арьяка — суррогат, неудачная и жалкая попытка замены. Хорошо, что эта гадость натолкнула меня на нужную мысль. И хорошо, что вовремя кончилась.

Жизнь, казалось бы, успокоилась и наладилась. Но оказалось, что она просто заманивала, усыпляла бдительность. Потому что в один миг эта пребывающая в неустойчивом равновесии конструкция с шумом и грохотом обвалилась.