Книга Родные миры, страница 25 – Дарья Кузнецова

— И вы даже знаете, где она? — вопросительно вскинул брови я, переводя взгляд с одного на другую и обратно. Говорят, с сумасшедшими лучше не спорить, так?

— Есть несколько вариантов, — против ожидания, ответила Яра. Странно, я думал, самые бредовые идеи на этой планете приходят в голову непутёвого младшего. Ан-нет, у него появился конкурент! — Нужно как следует посмотреть карты. У меня появилась некоторая новая информация, которую я ещё не успела присовокупить к известным ранее данным, поэтому круг поисков несколько сузится, когда я буду строить маршрут.

— Предположим, — кивнул я. Духи с ними, идиотами. До прокладки маршрута на Землю ещё дойти надо; а там, может, их отпустит, и они согласятся на какую-нибудь из Свободных. — Раз уж начали с конца, продолжаю. Как нашу систему покинуть планируете? Вы на небо смотрели сегодня? — на всякий случай уточнил я.

— Я выведу, — серьёзно кивнула женщина. И была в её словах такая убеждённость, что я почти поверил. Если бы ещё не это ощущение, что я разговариваю с психами…

— Предположим, — вновь не стал спорить я. До этого момента тоже надо дожить. — Тогда ещё один вопрос, последний. Как вы собираетесь корабль добывать? Вы вообще представляете, что там за система защиты?

— Есть отличный специалист, мы встретимся с ним позже, — бесшабашно улыбнулся Кверр. — Да и я на что-то гожусь.

— На компост, например? — язвительно уточнил я. — Духи с вами, всё равно мы все здесь подохнем; сутками раньше, сутками позже, какая разница. Так даже веселее получится.

Наверное, это был самый геройский поступок в моей жизни, и решиться на него было ох как сложно. Скорее всего, я в итоге сумел побороть свои страхи просто потому, что осознавал: это последний шанс. Всё. Не решусь сейчас, и дальше не будет никакой возможности: не станет либо меня, либо его, либо нас обоих.

Старший — сложный субъект. Причём это даже не профессиональная деформация, просто характер такой сволочной. Вот, пожалуйста, наглядный пример: меня увидел, и даже бровью не повёл. Я понимаю, почему я могу держать себя в руках — я же готовился, настраивался, а для него это всё-таки сюрприз. И нате вам, пожалуйста: сдержан, ироничен, деловит. Не человек, а образец для подражания всех молодых Неспящих. Определённо, нельзя настолько хорошо держать себя в руках!

Вот этим он меня всегда особенно бесил. Сложно жить, когда перед глазами маячит эдакое непогрешимое совершенство без страха и упрёка. Сразу хочется сделать какую-нибудь гадость или доказать, что ты тоже что-то можешь. Его, по-моему, по той же причине никогда не любили сослуживцы. А десять лет разницы в возрасте делали его для меня вообще недостижимой величиной, что тоже смертельно раздражало.

«Раньше. Раньше раздражало», — с удивлением понял я. А сейчас я просто был рад его видеть.

Правда, ровно до того момента, как он явился во плоти. Потому что мы тут же поругались. Я не смог отказать себе в удовольствии попытаться вывести непробиваемого старшего из себя, — всегда искренне радовался, когда у меня это получалось, — а он…

Вышел из себя, собственно. И меня даже почти привычно приложили так, что стало не до скандалов. У него это всегда хорошо получалось: парой нужных слов наглядно продемонстрировать мне, какое я дерьмо. Причём так, что и возразить нечего; против правды не попрёшь, а к месту припомнить какой-нибудь неприглядный факт Кварг умел, и умением своим постоянно пользовался.