Книга XXI век не той эры, страница 139 – Дарья Кузнецова

Отойти-то от потрясения он отошёл, но надолго выпустить из рук таким неожиданным и даже почти извращённым способом обретённую важную часть своей жизни пока не мог.

Сложно сказать, что именно понял сын Тора из устроенной Её Величеством наглядной демонстрации. Главным открытием стало то, что неуверенно цепляющаяся за его плечи женщина, которую он держал в руке, значила для него удивительно много. Как, почему — он не знал, но ощущение обречённой пустоты запомнил отлично. И был готов на многое, чтобы это самое ощущение не вернулось. С логикой у норманна проблем не было, и вывод был сделан: пока эта женщина жива, он чувствовал себя спокойно. Значит, что? Значит, надо сделать так, чтобы она была жива. И находилась под присмотром.

В общем, вряд ли он понял именно то, что хотела донести до него Императрица. И в связи с этим Ольге можно было только посочувствовать.

Справедливости ради стоит отметить, что посочувствовать не мешало и Ульвару. Он впервые в жизни оказался в ситуации, в которой вообще ничего не понимал. Не знал сын Тора, что такое любовь и с чем её едят. Слово такое слышал, но когда-то очень давно, в ещё довоенной жизни, и даже тогда весьма смутно понимал, что оно означает. Да и откуда бы взяться тому самому пониманию, если самого хмурого норманна разве что мать любила как умела? А умела, честно говоря, плоховато; она тоже была довольно нечуткой и далёкой от сентиментальности женщиной.

Более того, даже те смутные теоретические представления в его голове не всплыли, потому что самостоятельно связать собственные чувства с этим непонятным словом он просто не догадался. А Императрица, конечно, была мудрой женщиной, но даже она не представляла в полной мере, насколько запущенный случай попыталась распутать.

Чего Ульвар точно не понял, так это истинных причин, сподвигших Её Величество на организацию всего спектакля. Ну, в самом деле, не могла же Императрица лично тратить своё бесценное время на мелкие трудности одного-единственного вассала! Или могла?

В леталку он грузился, к слову, так и не выпустив Ольгу из рук, чем дополнительно её встревожил. Не пристёгиваясь, ввёл координаты, поднял аппарат в воздух и откинулся на спинку кресла, прижав женщину к себе, уткнувшись лицом в макушку и медленно поглаживая Ольгу по спине. Нельзя сказать, что ту подобное поведение успокоило…

— Ульвар, что произошло? — она вновь предприняла попытку разобраться в происходящем.

— Ничего, — поморщившись, отмахнулся он. Де-юре даже не соврал. — Просто… увидел плохой сон, — мужчина иронично хмыкнул.

— Это же насколько должен был быть плохим тот сон? — пробормотала себе под нос гостья из прошлого. — Конец света что ли? — вопрос был риторический; сын Тора подобные обычно игнорировал. А тут вдруг решил ответить.

— Почти, — вновь хмыкнул он. И крошечная кабинка планетарного транспортного средства опять наполнилась неподвижной тишиной. — Завтра ты останешься дома. Точнее, сначала надо будет установить тебе кацалиоцли, — нарушая молчание, почему-то продолжил Ульвар. Он не любил пустую болтовню, но сейчас тишина тяготила. Для разнообразия, не по каким-то загадочным иррациональным причинам, а по вполне прозаичным: в тишине в памяти то и дело воскресали воспоминания о недавних событиях. И от этих воспоминаний по спине пробегал мерзкий предательский холодок.