Книга XXI век не той эры, страница 136 – Дарья Кузнецова

Наверное, было бы проще, если бы она начала о чём-то просить, или ругала его, или… Но она молчала, упрямо закусив губу и зажмурившись, терпеливо ожидая смерти. И от этого на душе отставного трибуна Наказателя было ещё паскудней.

Мужчина поднял руку, лёгкий плазменный пистолет в которой казался почти игрушечным. И с удивлением понял, что рука его дрожит. Едва заметно, но это был первый раз в его жизни, когда собственное тело вдруг подвело. Незначительно; но это уже было показательно.

Он попытался разозлиться на жалкую девчонку, оказавшуюся такой упрямо-правильной и противоестественно разумной. Но разозлиться получилось только на себя. За слабость, за безволие, за дрожащие руки, за почему-то стучащее в ушах сердце и вставший в горле ком.

Злость нажала на спуск; не он. И не промахнулась. Никто из них двоих никогда не промахивался, тем более на таком расстоянии.

Злость нажала и пропала. А Ульвар сын Тора в состоянии озадаченного ступора разглядывал распростёртое на слишком большом кресле уже мёртвое тело. И с искренним удивлением понимал, что ему… больно? Точный диагноз поставить не получалось, потому что было совершенно непонятно, что именно и почему, собственно, болит. Но общее состояние было на редкость отвратительным.

Более того, через пару секунд мужчина подобрал этому состоянию ещё одно странное определение. Полубог чувствовал себя так, будто не он только что выполнил приказ, на котором и сам настаивал, а ему самому прожгли сквозную дыру во лбу, приведя в исполнение подписанный Императрицей приговор. И что не худенькая девушка из прошлого сейчас лежит, остывая, в исследовательском кресле, а он сам.

Растерянно, как будто впервые увидел, полубог посмотрел на пистолет в руке. Мужчину плотным облаком окутывало ощущение неправильности, нереальности происходящего. Словно это всё было страшным сном. Или он не человека убил, а одним выстрелом — сразу весь мир.

А потом пришло осознание. Запоздало, но сразу как-то вдруг, махом, и откуда-то извне, а не из собственной головы.

Что он только что своей собственной рукой убил будущее. Не всего мира, куда там до таких масштабов; она и от гибели галактики не поморщится. Он убил завтрашний день одного-единственного человека. Не смешной и удивительно оптимистичной девочки Оли; свой собственный.

Убил своего собственного ребёнка, появившегося благодаря чуду и так и не увидевшего солнца. И… это самое чудо тоже убил. Жизнерадостную женщину с мягкой рыжей косой, от улыбки которой ему как будто становилось легче дышать.

Пистолет к виску он поднёс даже почти осознанно. То есть, он прекрасно отдавал себе отчёт, что поступает странно и нелогично. Но был твёрдо уверен, что это будет лучший выход. Правда, самоубийством он это всё-таки назвать бы не смог; это было устранение несоответствия между реальным положением вещей и видимостью этого положения. Самоубийство он совершил несколькими секундами ранее.

У самого виска щелчок был хорошо слышен. Вот только ожидаемой темноты за ним не последовало. Сын Тора вновь озадаченно, но уже внимательней посмотрел на пистолет, и всё встало на свои места: в оружии был только один заряд, и абсолют его уже потратил.

— Не трудись, — прозвучал спокойный женский голос. — Там действительно больше нет зарядов. Дай сюда, — подошедшая Императрица требовательно протянула руку. Ульвар совершенно не удивился её присутствию, и даже не стал возмущаться, а спокойно отдал бесполезное оружие. Он вообще сейчас всё делал механически, не понимая происходящего. Ему казалось странным, как такое может быть: будущего нет, а настоящее всё длится и длится. — Я поступила по-твоему, подписала приказ. Как тебе результат? И кем же ты себя сейчас чувствуешь? — задумчиво уточнила Её Величество, с интересом разглядывая мёртвое тело и похлопывая по ладони пистолетом. — Сволочью? — с непонятной циничной иронией уточнила она.