Книга Функции памяти, страница 74 – Дарья Кузнецова

— Что случилось? — насторожился Нидар.

— Встать не могу, — нервно хихикнула я. — Похоже, уходилась.

— Болит? — спросил он, приблизился, опустился на колени и ткнул пальцами мне в бёдра.

— Нет, просто как будто онемели. Но я утром обезболивающее приняла, а оно долго действует, могло и на мышцы сработать.

— Ясно, — вздохнул харр, слегка хлопнул себя ладонями по бёдрам и рывком поднялся.

— Что? Нир, а ты куда?

— Недалеко, не волнуйся, маленькая урши, — заверил проводник и сунулся в шалаш, чтобы достать спальник. Под моим заинтересованным взглядом расстелил его на земле и, опустившись рядом на колени, подхватил меня под спину и бёдра и рывком пересадил на подстилку.

— Я буду спать здесь? — спросила я наконец.

— Это вряд ли, — усмехнулся рыжий. — Снимай штаны и вот эти свои, как вы их называете, — он ткнул в ботинки.

— Зачем? — растерялась я, но к обуви потянулась.

— Помогу тебе начать ходить, а то завтра совсем не сможешь. Это хорошо, что твоё лекарство пока работает. Иначе было бы труднее.

С этими словами он поднялся и принёс один из плодов, соком которых поливал мясо — они тут росли в изобилии и повсеместно.

— Будешь меня мариновать? — я засмеялась, но штаны стащила безо всякого смущения: бельё спортивного типа мало отличалось формой от тех шорт, в которых я, бывало, ходила на Земле.

— Да. — Нидар на мгновение грозно оскалился, но тут же спрятал клыки и улыбнулся, давая понять, что пошутил.

Вообще-то, высокая степень доверия. Потому что у них подобный юмор — нечто вроде пошлой шутки в адрес собеседника. То есть обычно оскорбительно для адресата, а если мужчина скалится на женщину — это характеризует его не с лучшей стороны, как очень невоспитанного хама. Но, как и грубая шутка, это вполне допустимо в общении с близкими друзьями, с теми, кого знаешь очень хорошо и уверен, что шутку они воспримут как шутку.

Нир, конечно, в курсе, что я человек и нравы у нас другие, но всё равно показательно. Мелочь, а приятно. К моему участию в общественно полезных делах до сих пор привыкнуть не может, а тут — вон как расслабился.

Харр первым делом поймал мою лодыжку, поднял и с большим интересом осмотрел, даже, кажется, обнюхал.

— Ну ты чего, — смутилась я и дрыгнула ногой, пытаясь её отобрать. — Ну я сколько дней уже без нормального душа, конечно — пахнуть будет…

Я осеклась, потому что Нидар посмотрел на меня ну очень странно, со смесью недоверчивого недоумения, вежливого осуждения и насмешки. Что имел в виду — я так и нe поняла, но не выпустил, потрогал пальцы, погладил верх стопы, свод… На последнем я опять дёрнулась.

— Щекотно, — пояснила в ответ на вопросительный взгляд.

— Забавно, — улыбнулся мужчина, накрыв всю мою стопу ладонью. Харрская ручища оказалась заметно больше.

— Что забавно? — уточнила, потому что продолжения не последовало, а мою ногу он положил обратно на спальник.

— Давно хотел рассмотреть, у вас такие странные ноги. Думал, они только кажутся беззащитными.

— А! Ну мы же обувь носим. Если полгодика босиком походить, то тоже своя подмётка будет как у ботинка, — пояснила со смешком, наблюдая за тем, как рыжий выдавливает мне на кожу сок.

Зрелище и ощущения были волнующими. Горячие ладони медленно огладили голень, поднялись до бедра, размазывая густую жёлтую жидкость с резким запахом. Я откинулась на спину и прикрыла глаза, постаравшись сосредоточиться на дыхании, потому что… Когда он вот так трогает, мысли в голову лезут исключительно неуместные.