Книга Во имя Жизни, страница 111 – Дарья Кузнецова

— Тем, что он вышел из себя и озверел? — уточнила я, осторожно нанося на его нос ранозаживляющий препарат и покрывая всё это пластырем.

— И это тоже, но не это главное, — мужчина слегка пожал плечами, по-прежнему не выпуская меня из объятий. Не знаю, чего боялся теперь, но повторно напоминать я не стала. С одной стороны, так, конечно, было неудобно, но с другой… к неудобству я уже вполне притерпелась, а остальные сопутствующие ощущения были очень приятными. — Все препараты подобного действия, — так называемые «ускорители» и прочая дрянь, — отличное подспорье, но они ничего не решают. В вопросе боя это — своеобразное оружие, которым ещё нужно уметь пользоваться. Более того, в отличие от ручного плазменного пистолета или какого-нибудь чудовищно разрушительного дезинтегратора, это оружие опасно в первую очередь для хозяина, в чём оно гораздо ближе ко всяческим древним острым железкам. Если без особого умения быстро махать мечом, какого-нибудь такого же неумёху, ты, конечно, зарубишь. Но при встрече с профессионалом гораздо более высокого уровня ты скорее покалечишь самого себя. Что, собственно, и случилось с Дилланом.

— Я догадываюсь, к чему ты клонишь, но всё-таки конкретизируй.

— Если какой-то совершенно неподготовленный тип вгонит себе, скажем, приемлемую для меня дозу стимулятора, он сам себя покалечит. Повредить собственные мышцы, связки, суставы и даже кости — легче лёгкого. Например, резко и сильно сокращается сгибатель — рвётся разгибатель. Нужно очень хорошо знать возможности собственного тела, очень хорошо этим телом владеть и тщательно контролировать каждое движение. Лёгкие разрешённые стимуляторы таких трагических последствий, конечно, не дадут, но множество микротравм будут существенно осложнять жизнь. Представляешь себе ощущения, когда после длительного перерыва даёшь мышцам очень высокую нагрузку? Через некоторое время они начинают сильно болеть. Вот и здесь будут подобные ощущения, только, в отличие от тренировки, они будут преследовать этого страдальца постоянно. Ты чего? — прервал он монолог, когда я нервно хмыкнула на словах про «страдальца».

— Ты мне только что доступно объяснил, что я дура. И не только я. Я из-за этой идиотской ломоты во всём теле от них и отказалась в своё время; а всё, оказывается, так просто.

— И хорошо, что отказалась, — он с задумчивой улыбкой погладил меня по бедру. — Вредно это всё, особенно — для женщины. А вообще, ответственно подходящие к вопросу люди комбинируют стимуляторы с регенераторами в тщательно выверенных пропорциях, и жизнь, определённо, становится легче.

— Вставай, — скомандовала я и пояснила. — Буду тебе синяки мазать. То есть, твой Диллан именно это и не учёл?

— Он слишком вспыльчивый, поэтому забылся, — пожал плечами Барс, очень пристально следя за моими пальцами, втирающими лекарство в характерные цветные пятна, отчётливо проступающие на светлой коже. — И я уже не вспоминаю, что сердце — вообще-то тоже мышца, и когда на мощных стимуляторах начинает зашкаливать пульс, для него это, мягко говоря, не полезно, так что надо тщательно контролировать ещё и его.

— И ты добивался именно этого результата? Серьёзной травмы или разрыва сердца? — уточнила я, впрочем, не слишком сосредотачиваясь на разговоре. Гораздо сильнее меня сейчас интересовал совсем другой процесс.