Книга Во имя Жизни, страница 102 – Дарья Кузнецова

Генерал? Тоже не получается, по той же самой причине: не было ни единого предположения, что именно могло ему от меня понадобиться. Если бы всё ещё шла охота на котов, над этим вопросом можно было бы не думать — мне бы предложили свободу в обмен на предательство. Но все оставшиеся в живых коты, — а их было прискорбно мало, эти ребята живыми не давались, — сидели в клетках. Месть Саблезубому? Я здорово сомневалась, что для Зуева через столько лет это всё имело смысл. Старший из котов был почти зациклен на своей ненависти, а генерал жил своей жизнью и, наверное, даже не вспоминал о нём все эти годы.

Коты? Могут ли те, кто остался в живых, заподозрить меня в предательстве? Если остались на свободе — да. Каждый из них был профессионалом высочайшего класса, и, пожалуй, я могла поверить, что кто-то из них спасся, сымитировав собственную смерть, или просто не попал в списки галаполиции. Но это была совсем не та проблема, которая могла что-то изменить и стать тем самым подвохом, способным в очередной раз разрушить мою жизнь. Просто следовало внимательней смотреть по сторонам.

Остальная семья Барса? Положим, Семён откровенно и лично меня ненавидел, — на простую неприязнь это было не похоже, — и он мог доставить множество неприятностей. Но Барс только что ясно дал понять, что он в курсе ситуации, и она его не пугает.

Если откинуть случайности вроде внезапной смерти, получается, главным источником будущих проблем, способным всё испортить, оказываюсь… я?

Впрочем, я, кажется, догадывалась, в чём был основной подвох. Холодея от нехорошего предчувствия, я всё-таки задала вопрос, ответ на который уже точно знала.

— Вань, то есть, ты совсем решительно ко мне настроен?

— Наконец-то ты это поняла, — усмехнулся мужчина, чуть отстраняясь, а потом нахмурился. — Только мне совершенно не нравится тон, которым ты сейчас это сказала. Выкладывай, что там ещё за катастрофа вселенского масштаба, — велел он, поднимаясь с пола. Мягко так, плавно, неторопливо; если бы ещё потянулся, сходство с тёзкой было бы окончательным. — Только давай переместимся на диван, там гораздо удобнее.

Что диван удобнее стула и, тем более, пола, я не сомневалась. Вот только для предстоящего разговора он подходил куда меньше, и уж тем более — после того, как мужчина с комфортом уселся в углу дивана, вытянув на нём ноги, и выразительно похлопал свободной ладонью рядом с собой. Вторая его рука крепко сжимала мои пальцы, не позволяя вывернуться без боя.

Понимая, что совершаю ошибку, я всё равно присела, за что тут же поплатилась: землянин обхватил меня поперёк туловища и подтянул поближе к себе так, что мы оказались лицом к лицу, и мне тоже пришлось подобрать ноги.

— Продолжаем разговор, — кивнул он, поглаживая меня кончиками пальцев по пояснице. — Да, я настроен более чем решительно. В чём проблема?

— Насколько я понимаю, под «решительн» подразумевается семья и дети? — уточнила я.

— Правильно понимаешь, — мужчина вновь кивнул. — Может, не прямо сейчас, если ты так сильно этого боишься, но в перспективе — да. А что, ты принципиально против? — он вопросительно вскинул брови, хотя особенно возмущённым и недовольным не выглядел.

— Принципиально — нет, но… у меня не может быть детей.

— С чего ты взяла? — озадаченно нахмурился он.