Книга Во имя Жизни, страница 105 – Дарья Кузнецова

Это было до безумия странное ощущение: понимать, что и как он делает, но всё равно поддаваться на все уловки. Понимал разум, и я иронизировала и даже ехидничала над некоторыми словами и поступками своего спутника. Но вот глубже, на уровне подсознательного и инстинктов, реакция была именно та, которой он от меня добивался: я действительно привыкала. Спокойно воспринимала его неожиданные появления у себя за спиной, не напрягалась и не ждала подвоха от каждого прикосновения. Более того, вскоре уже сама начала тянуться к нему за лаской. Тщетно пыталась это контролировать, но инстинкт и рефлекс — они всегда быстрее рассудка.

Если быть совсем откровенной, мне не настолько уж сильно хотелось всё это прекратить. Думаю, если бы я действительно возмутилась и потребовала оставить меня в покое, Зуев бы так и поступил, или, по меньшей мере, сменил тактику. Но процесс этот оказался удивительно увлекательным и во многом приятным. А ещё мне, несмотря на все опасения и нехорошие предчувствия, нравился результат. Я, наверное, никогда за всю свою сознательную жизнь не чувствовала себя настолько спокойной и расслабленной, не готовой каждую секунду к внезапному концу света.

Путешествие наше сложно было назвать особенно скучным. Мы общались на отвлечённые темы, узнавая друг друга лучше, смотрели фильмы, немного играли в видеоигры. Смешно сказать, но мы даже использовали кухню по назначению; не пользовались синтезатором, а именно готовили еду, и почему-то в компании это оказалось очень интересным и увлекательным процессом. Утром и вечером землянин непременно посвящал некоторое количество времени тренировкам, и на второй раз я по собственной инициативе к нему присоединилась.

Но всё равно, на четвёртые сутки, когда мы пристыковались для дозаправки, идею пойти немного прогуляться и размять ноги я восприняла с энтузиазмом. Даже не столько размять ноги, сколько удостовериться, что за пределами небольшой яхты действительно существует жизнь, а то за время пути я успела в этом усомниться.

В обществе мужчины я к тому времени полностью освоилась, и теперь его поведение уже не настораживало вероятными последствиями, а, наоборот, раздражало сдержанностью и осторожностью. Я уже окончательно смирилась с пробудившимися во мне стремлениями и эмоциями, а теперь они, кажется, просто искали выхода. Жалко, что я никогда не училась искусству соблазна; сейчас бы эти навыки, определённо, пришлись кстати.

Впрочем, внимательное наблюдение за мужчиной дало мне определённую пищу для размышлений и позволило прийти к выводу, что не так уж легко даётся ему эта выдержка. Его главным образом выдавали глаза; никогда не думала, что они могут быть настолько выразительными и настолько отчётливо показывать настроение. И я с мстительной методичностью начала осложнять Барсу жизнь, без особого труда выяснив, реакцию на что именно ему сложнее всего контролировать.

Было очень забавно, например, наблюдать, сколько усилий ему приходится приложить, чтобы не следить за моим перемещением по кораблю в случаях, когда на мне были надеты те самые многострадальные леггинсы и двигалась я с плавной задумчивой неторопливостью. Или как он прикрывает глаза и с трудом сдерживается, чтобы прижать меня крепче, когда я начинаю вдумчиво целовать его шею. Или как он вздрагивает от неожиданности и ощутимо напрягается, если суметь подкрасться сзади и, прижавшись всем телом, скользнуть ладонями по груди, на живот и ниже. Правда, эта диверсия получилась у меня всего один раз; чуть ниже пупка мои руки были крепко перехвачены, и больше подобраться к мужчине незаметно у меня не получалось. А жалко.