Книга Во имя Долга, страница 81 – Дарья Кузнецова

Рури-Рааш.

Было такое странное ощущение, будто моё тело легче воздуха, и я вот-вот взлечу. Сердце колотилось быстро-быстро, норовя выскочить из груди, хотелось смеяться или даже кричать от счастья. Нестерпимо хотелось поделиться этой огромной пылающей радостью со всем миром и, главное, с этим невозможным мужчиной, так легко и невозмутимо предложившим мне такую простую возможность быть рядом с моим мальчиком. Пусть это было не совсем то, о чём я в глубине души мечтала, но это было гораздо больше, чем то, на что я смела надеяться.

Но Зуев оказался, как это у людей называется, «в своём репертуаре», привычкам не изменил и одной-единственной фразой безжалостно пресёк мой эмоциональный искренний порыв, заодно заставив задуматься, а так ли уж нужен мне этот мужчина? Может, мне стоит вовсе не о нём грезить, а, наоборот, порадоваться, что у него нет никакого желания разделить со мной жизнь?

Правда, потом он меня поцеловал, и все эти здравые мысли разом вылетели из головы. Без всякого Зова у меня потемнело в глазах и перехватило дыхание от удовольствия и желания. А ещё откуда-то возникла твёрдая уверенность, что мужчина ощущает то же самое; слишком крепко он меня прижимал, слишком жадно целовал. Даже, кажется, с большим жаром, чем в тот первый и единственный раз.

Когда он подхватил меня на руки, отнёс к кровати и присел на неё, я, полностью отдавая себе отчёт в собственных действиях и зная, что будет дальше, не усомнилась ни на мгновение. Более того, сама потянула с него свитер, а следом за ним — водолазку, с наслаждением касаясь гладкой кожи и прослеживая кончиками пальцев рельеф литых мышц.

Мужчина опрокинул меня на кровать, навалился сверху, вжимая в упругое покрытие своим весом; и это было потрясающее ощущение. Опираясь на локоть одной руки, второй он исследовал моё тело, и в каждом прикосновении было обещание наслаждения.

В какой-то момент прервав поцелуй, он слегка приподнялся, глядя на меня смеющимися глазами, отчего я сразу заподозрила подвох и заранее испытала огромное желание его стукнуть. И с ироничной улыбкой проговорил:

— А теперь самое интересное! Рассказывай, зверушка, как надо тебя раздевать?

Не удержавшись, я фыркнула от смеха, уже совершенно не обижаясь на эту «зверушку», и задиристо ответила:

— Догадайся, зоофил несчастный!

Мне стало удивительно легко, хорошо и весело, как будто в моей жизни и во всём мире заодно не осталось больше никаких проблем. Хотелось хулиганить, делать глупости и, самое главное, непрерывно целовать этого невыносимого и такого невероятного мужчину.

— Красавица моя, ты сама понимаешь, что предлагаешь? — улыбка превратилась в многообещающую ухмылку. — Ты рискуешь остаться вообще без одежды, имей в виду.

— Хм! Ты, конечно, можешь попробовать разорвать эту ткань, но она очень прочная, — весело сообщила я. Он поначалу не поверил, и безуспешно проверил шицу на разрыв, подарив мне повод для насмешек.

Правда, злорадствовала я недолго. В процессе эксперимента Зуев обнаружил, что в обычном понимании одеждой надетое на мне не является, и состоит из не скреплённых между собой слоёв ткани. За сменой выражений на лице мужчины я наблюдала сначала с удовольствием, а потом уже с настороженностью. Потому что сначала там отразилась растерянность, удивление, понимание, веселье, интерес, а вот потом всё это сменилось хищным предвкушением.