Книга Восточная прогулка, страница 81 – Марина Серова

Боковая дверь, которую я заметила еще во время разведки, была не заперта, а просто прикрыта. Кто-то когда-то сорвал с нее замок, и теперь она держалась на одном нижнем навесе, перекошенная и скрипящая. Я толкнула ее плечом, и она с противным скрежетом подалась внутрь.

Мы вошли в полную, густую, почти осязаемую темноту. Воздух внутри был тяжелым, спертым и холодным. Холод не живой, морозный, а мертвый, сырой, выстуженный за долгие годы. Словно само здание вобрало в себя весь холод, который когда-то хранило. Я дала глазам привыкнуть.

Постепенно из темноты начали проступать очертания: высокий, уходящий вверх потолок с оборванными проводами, ряды массивных металлических стеллажей, уходящих вглубь, как коридоры гигантского склепа. Пол был усыпан битым стеклом, кусками штукатурки и какими-то окаменевшими тряпками. Где-то вдалеке капала вода — мерный, неторопливый звук, отбивавший секунды.

— Сюда.

Я повела Артема вдоль правой стены, подальше от входа. Мы прошли мимо первых стеллажей, заваленных какими-то ржавыми механизмами, свернули за угол и наткнулись на то, что искали: тяжелую, обитую потрескавшейся жестью дверь холодильной камеры. Она была приоткрыта. Внутри — тесное помещение метров пять на пять, стены покрыты толстым слоем инея и плесени, но пол сухой. Идеальная клетка.

— Входишь. Садишься в дальний угол, спиной к стене, лицом ко входу. Не двигаешься. Не кашляешь. Не дышишь громко, — командовала я, вталкивая его внутрь. — Что бы ты ни услышал снаружи — крики, выстрелы, шаги, — это не твоя война. Твоя война — это тишина. Твоя задача — стать тенью, стать частью этой стены. Понял?

Он кивнул, его глаза в полумраке блестели лихорадочным блеском. Он был напуган до дрожи в коленях, но в его сжатых челюстях читалась упрямая решимость выжить назло всем им.

— Я обещаю, что ты выйдешь отсюда живым, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Это не было пустым утешением. Это был контракт. Мой профессиональный долг. Я приняла его под защиту, и теперь моя честь, все, чему меня учили в специальном учебном заведении, было поставлено на кон. Его жизнь стала в этот момент самым ценным активом в моей оперативной реальности. Дороже моей собственной. Потому что если он умрет, то мое поражение будет полным, каким бы героическим ни был мой последний бой. — Но для этого ты должен мне довериться полностью. Сиди и жди. Когда все кончится, я открою эту дверь. Только я. Если дверь начнет открываться раньше или если ты услышишь любой другой голос — у тебя в руках будет вот это.

Я протянула ему короткий тяжелый гаечный ключ, валявшийся на полу. Оружие отчаяния. Он взял его, сжал в белых от холода костяшках и снова кивнул.

— Жди меня, — бросила я напоследок и захлопнула массивную дверь.

Она не закрывалась на замок, но ее вес и перекос были таковы, что открыть ее изнутри тихо было невозможно. А снаружи ее нужно было бы таранить. Что создавало бы шум. И давало бы мне время.

Теперь начиналась моя работа. Я отступила от камеры и начала методично, как автомат, готовить площадку. Первым делом — вход. Я нашла несколько пустых стеклянных бутылок из-под чего-то крепкого, оставленных бродягами. Аккуратно разложила их на полу перед главным проходом от двери вглубь зала, так, чтобы наступивший ногой неизбежно раздавил стекло с характерным звоном. Потом взяла катушку старой, грязной лески, которую нашла в углу, и натянула ее в двух местах на высоте щиколотки между стеллажами, закрепив концы на выступающих болтах. Грубо, но надежно. Если он заденет — раздастся слабый, но отличный от шага звук. Чистый сигнал.