Книга Восточная прогулка, страница 78 – Марина Серова

Я указала лучом фонаря в угол за дверью, в глубокую тень, где стена образовывала естественную нишу. Расстояние — два метра. Мгновенный рывок.

Я сняла с себя куртку. Под ней осталась темная, обтягивающая тактическая водолазка. Кобура с револьвером сидела на поясе справа. Я проверила оружие, привычным движением откинув барабан, убедившись, что все пять патронов триста пятьдесят седьмого калибра на месте. Заряжала я его в конспиративной квартире, но ритуал проверки успокаивал нервы. Револьвер — это не просто инструмент. Это продолжение руки. Мысленное рукопожатие с самим собой. Все в порядке. Я готова.

Достала из рюкзака плоскую кобуру и переложила в нее револьвер. Теперь он был у меня на груди, под мышкой, для более быстрого и скрытного хвата в тесноте. В карман брюк положила складной нож с фиксатором лезвия. Не оружие дальнего боя, но на ближней дистанции — смертоноснее пистолета.

Я дала Артему телефон. Он взял его, и я увидела, как по его лицу пробежала судорога. Он смотрел на малиновый чехол, будто видел в нем отражение всего своего сломанного мира. Его трясло теперь по-настоящему — мелкой, ознобной дрожью. Это была не игра. Это был крах. Яркая, умная, страстная Лидия, которая смеялась его шуткам, спорила о статьях, делила с ним постель… она была лишь обложкой. Под ней — холодный, расчетливый механизм, готовый перемолоть его жизнь в труху. И сейчас ему предстояло говорить с этой обложкой, притворяться, что не видит механизма. Использовать свою боль, свой шок, свою растерянность как наживку. Это была самая грязная часть нашей работы. Не стрельба, не погони. А манипуляция человеческим сердцем. Ты берешь чужую трагедию, вскрываешь ее, как консервную банку, и используешь содержимое, чтобы заманить хищника в капкан. Никакой чести. Только эффективность. Я смотрела на его белое лицо и думала, что после сегодняшнего дня он уже никогда не будет прежним. Я спасу его тело. Но его душу, его веру в людей — убью своими же руками. Иного выбора не было.

— Помни, — сказала я тихо, почти шепотом. — Ты в отчаянии. Ты один. Твоя защитница истекает кровью. Ты не знаешь, что делать. Ты звонишь единственному человеку, которому еще веришь. Говори это. Дыши в трубку прерывисто. Пусть слышит твой страх. Это будет правдой.

Он кивнул, не глядя на меня. Уставился на экран телефона. Я отошла в свою нишу, в тень. Вынула планшет. На экране зеленая точка-призрак неподвижно висела на Холодильнике № 3. Красная наша точка тоже была неподвижна. Все готово.

Тишина в подвале была абсолютной, если не считать далекого, ритмичного падения капель. Я прислушалась. Ни шагов сверху, ни скрипа металла. Мы были одни в этом бетонном гробу. Но ненадолго.

Я замерла, сливаясь с тенью, превращаясь в слух, в ожидание. Мои мышцы были расслаблены, но готовы к взрывному сокращению. Дыхание — ровное, бесшумное. Я смотрела на Артема через узкую щель у дверного косяка. Он сидел на ящике, сгорбившись, прижимая телефон к уху, хотя тот был еще выключен. Его поза кричала о полном поражении. Идеально. Через несколько секунд мир этого парня взорвется окончательно. Он нажмет кнопку, и на том конце провода зазвучит голос женщины, которая была центром его вселенной. И ему нужно будет говорить с ней так, чтобы она не услышала ненависти. Только страх. Только беспомощность. Это высший пилотаж лжи — говорить правду, но не всю. Ирония ситуации была горькой, как полынь: чтобы спасти его физическую оболочку, мне приходилось убивать в нем все, во что он верил. Его любовь, его доверие, его картину мира. После этого выживет ли в нем что-то, кроме желания отомстить? Не знаю. И не мое это дело. Моя задача — чтобы он дышал завтра утром. А дышать он будет среди руин своей прежней жизни. Я поймала его взгляд. В глубине глаз, за болью, уже зрела сталь. Хорошо. Сталь выдержит. Я медленно кивнула ему.