Книга Восточная прогулка, страница 30 – Марина Серова

Я почувствовала, как по спине снова побежали мурашки. Не от страха. От осознания масштаба. Противник был не просто наемником с винтовкой. Он был частью чего-то большего. Системы, которая могла если не управлять городом, то как минимум знать его ритм до мелочей. Знать, где и когда будет людно, а где — пусто. Знать, как попасть на закрытую крышу. Знать маршруты патрулей. Это была не стрельба. Это была хирургическая операция по ликвидации. А мы были микробами, которых вырезали скальпелем.

Я украдкой посмотрела на Артема. Он сидел, откинувшись на спинку скамейки, и смотрел куда-то в пространство перед собой. Его лицо было спокойным, почти отрешенным. Но я видела, как плотно сжаты его челюсти, как напряжены мышцы шеи. Он не расслаблялся. Он ждал. В его состоянии была какая-то новая, зрелая решимость. Он прошел через панику и вышел по ту сторону — в холодную, ясную готовность. Он больше не был пассивной «мертвой рыбой». Он стал союзником. Хрупким, ненадежным, но союзником. И в этой ситуации это дорогого стоило.

Мне нужно было проверить одну безумную теорию. Я положила руку ему на колено, как бы невзначай. Он вздрогнул от прикосновения, но не отодвинулся.

— Слушай, — сказала я тихо, глядя не на него, а на дорогу. — Нужно проверить одну вещь. Не двигайся.

Моя рука с легкой, почти ласковой небрежностью прошлась по его плечу, по спине, ощупывая швы куртки. Потом я наклонилась, будто поправляя шнурок на его ботинке, и быстрым, профессиональным движением провела рукой по голенищу, по поясу брюк. Никаких посторонних предметов, никаких неестественных утолщений ткани. Я откинулась назад.

— Чисто? — спросил он, поняв мои действия.

— На тебе — да, — сказала я. — Но это ничего не значит. Следящее устройство может быть где угодно. В подошве. В телефоне. В зубе, в конце концов. Или его может вообще не быть.

— Тогда как он знает?

— Он знает город, — повторила я свою догадку вслух, чтобы и самой ее осмыслить. — Он не следит за нами как за точками на карте. Он знает, где мы должны появиться, исходя из логики движения. Ты — журналист, на которого охотятся, я — телохранитель, который пытается тебя спрятать. У нас есть ограниченный набор действий: бежать от опасности, искать укрытие, пытаться уехать. Он просчитал все варианты и расставил ловушки на самых вероятных. Мы не бежим от человека. Мы бежим от алгоритма. И пока мы играем по правилам этого алгоритма, мы проигрываем.

Артем повернулся ко мне. В его глазах горел холодный огонь.

— Значит, нужно перестать играть по его правилам.

— Именно, — кивнула я. — Нужно сделать что-то совершенно идиотское с точки зрения логики выживания. Что-то, чего он не сможет просчитать.

— Например?

Я посмотрела через дорогу. Там, на небольшой парковке у офисного здания, стояло несколько машин. Среди них — не новый, но крепкий на вид внедорожник темного цвета. Водитель, судя по всему, только что припарковался и ушел в здание, даже не включив сигнализацию.

— Например, не бежать пешком, где ты уязвим для выстрела с крыши. А угнать машину прямо под его носом. На гладком асфальте, на открытом пространстве. Там, где он точно ждет, что мы будем бояться появиться.

Артем медленно выдохнул. Он посмотрел на внедорожник, потом на меня.

— Это… очень по-идиотски.