Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 81 – Бенджамин Стивенсон

— Простите за вопрос, – понизив голос, начал я. – Вы сказали, что хранили прах Ноа тридцать два года? Как умер ваш друг?

Глаза Дугласа сверкнули. Клянусь, я не преувеличиваю!

— Да, вы молодец. Почему бы и не рассказать вам? Чтобы в вашей книге эта сцена получилась лучше. Как будто вы сами все объясняете.

Я принял приглашение. Какая трагедия случилась тридцать два года назад, мне уже было точно известно.

— Я так понимаю, что Ноа был учитель.

— Не просто учитель, а хороший. Великий учитель. Он понимал детей. Здешние школы не похожи на другие. Здесь нет этого обезличенного «покажи и назови», нужно понимать каждого ребенка. Ноа мог что-то делать неправильно, но у него было чутье, а на одном чутье далеко не уйдешь, особенно в шестидесятые, если ты гей в сельской Австралии, должен вам сказать. Не хочу говорить, что именно делал тот человек, но иногда встречаются настоящие чудовища. Однако Ноа все же заметил неладное. Одна девочка в его классе, всегда такая смышленая и веселая, вдруг притихла. В конце концов Ноа убедил ее рассказать, что же с ней случилось, а потом хотел помочь ей обратиться в полицию. Не могу сказать, как именно тот парень узнал, что его разоблачили, но как-то узнал. Ему нужно было придумать способ, как заставить всех молчать. Всех, кто об этом знал.

Школьный учитель. Изнасилованная девочка. Насильник, которому грозит разоблачение. Четыре ребенка и учитель, погибшие в аварии на железнодорожном переезде.

— Водитель автобуса, – догадался я. – Это был водитель автобуса. Он приставал к детям.

Как это сказал Аарон? «Водителя теперь не спросишь, от него осталось мокрое место». Совсем как в сюжете одной книги.

Дуглас угрюмо кивнул:

— Он остановил автобус прямо на рельсах. Закрыл дверь. Прах Ноа был скорее символическим, чем настоящим. Как, позвольте спросить, можно опознать тело в такой каше?

Я снова представил себе детские ладошки, прижатые к оконному стеклу, поднимавшийся к небу столб пыли, но на этот раз увидел еще и одинокую тень, убегавшую прочь от путей, потные руки, скользнувшие по закрытой двери, и в этот момент Дуглас с громким хлопком сжал ладони.

Оказалось, что водителя автобуса звали вовсе не Хейнкель Хабар.

Разумеется, я прогуглил это в первую очередь.

Алис-Спрингс подарил мне соединение с Интернетом, и сообщение о столкновении товарного поезда со школьным автобусом выскочило в поиске мгновенно. Я нашел список погибших: четверо детей, учитель Ноа Уитрок и водитель Трой Фёрт. Никаких намеков на обвинения против Троя или кого-либо еще, просто трагическая случайность и ничего больше. Но сама история вместе с версией Дугласа поразительно совпадала с сюжетом романа «Под колесами», который, как утверждала Мейджорс, Мактавиш у нее стащил. Только замени родителей на водителя, машину на автобус, и получится тот же самый способ убийства. И тот же самый способ уйти от наказания.

К моему сожалению, Трой Фёрт не был и анаграммой Хейна Хабара, как ни крути. Впрочем, можно рассуждать так же, как Дуглас: вполне вероятно, что при аварии труп был изуродован до неузнаваемости. Справедливо было бы напомнить и про искалеченный левый бок Генри Мактавиша. Я не собираюсь вести вас к разгадке по садовой дорожке, но уже предупреждал, что некоторые люди в этой книге действуют под разными именами. Все эти соображения промелькнули в моей голове, но никак не желали связываться вместе.