Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 70 – Бенджамин Стивенсон

— Я не знаю, но лучше перестраховаться, чтобы потом не пожалеть.

— Простите, шеф, но я уже вымыла ее. А что, не нужно было?

Она сказала это так беззаботно, почти наигранно беззаботно. Я представил, как она стоит и наматывает на палец прядь волос.

Ройс закатил глаза. Нужно отметить, что именно Синтия вымыла и ковер, на который пролилась жидкость из фляжки. Как я уже говорил, уничтожение улик не стоит упускать из виду и Синтию тоже можно записать в подозреваемые. А еще я подумал, что не Ройсу, только что спрятавшему в карман другую улику, осуждать ее. Считайте, что я просто отметил этот факт. Сами понимаете, честная игра.

— Дура! – крикнул Ройс, наклонившись к телефону Аарона. – Ты помешала расследованию.

— Нужно нажать на кнопку, чтобы она услышала, – пояснил Аарон. – Вот так.

— Ты… ох, ладно, забудьте, – вздохнул Ройс, не сумев вызвать в себе ту же ярость во второй раз. – Спасибо, Синтия.

— Кто это там? – протрещало в телефоне.

— Алан Ройс, – ответил Аарон.

— А-а-а, этот придурок?

— Синтия, я включил громкую связь.

Начиналась какая-то комедия, поэтому я объявил, что еще раз загляну в гостиную. Алан же хотел осмотреть нежилые купе, и я с радостью направился обратно один. Брук все еще сидела на диване. Может быть, Аарон велел ей обождать здесь или она осталась из любопытства, но я решил, что мне повезло: если Ройс может скрывать от меня улики, то я могу скрыть от него результаты допроса.

— Выглядит все не очень хорошо, – сказал я, поднимая со стола несколько листов бумаги. – Вы ведь это понимаете, верно?

Брук почесала правую руку с шоферским загаром до локтя, – видимо, она слишком долго сидела у окна в машине.

— Я только десять минут назад узнала, что это убийство.

Я рассмотрел листы бумаги, которые держал в руках. Особого смысла в записях Мактавиша не наблюдалось, а разборчивость почерка менялась в зависимости от того, насколько он был пьян. На одном листе значилось: «Отсечение головы – выживание?» Дальше большими буквами: «ИССЛЕДОВАНИЕ». На другом листе: «Морбанд. Совещание по фильму. Хью Джекман. Это музыкальный фильм? Райан Рейнольдс. Это комедия?»

— Бросьте! – постучав по бумагам на столе, сказал я. – Вы пришли сюда не за этим.

— Изображаете из себя детектива? – Поджав губы, она обвела пальцем в воздухе мою фигуру.

— Вы уходите от ответа.

— Что вы хотите от меня услышать? Я сказала правду.

— Нет, не сказали. Однако я не обвиняю вас в убийстве. Но он был вашим любимым автором и только что закончил сериал о вашем любимом герое. А теперь совсем закончил с сериалами. И я задумался о том, что бы сам сделал, если бы был его фанатом, чтобы получить последнюю рукопись.

— Так, прекрасно, молодец! – Она швырнула на стол пачку листов, и один из них плавно спланировал на ковер. – Я пришла за сувениром, понятно? Просто что-нибудь, написанное его рукой.

— Вроде этого?

Я поднял лист с пола. Одно из преимуществ полученной в прошлом году травмы заключалось в том, что даже без перчаток я вряд ли оставлю отпечатки пальцев, и поэтому я старался прикасаться ко всему, что могло быть уликой, только правой рукой. В нижней части листа стоял логотип с красным верблюдом, как и на блокноте в нашем с Джульеттой купе. Наверху было написано: «Хейнкель Хабар». Ниже шли черточки, обозначающие отсутствующие буквы, как при игре в «виселицу». Затем следовал бессмысленный набор букв, еще дальше – «Хейн» с восклицательным знаком. На следующей строке – подчеркнутое слово «Рейх». Почерк походил на что-то среднее между буквами, выведенными трезвой рукой, и пьяными каракулями, и, поскольку выглядело все так, будто Мактавиш пытался решить придуманную им самим головоломку, я рассудил, что это писал вообще не он и что на самом деле лист выпал из альбома Брук. Это она так пыталась отгадать, что кроется под именем «Хейнкель Хабар».