Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 68 – Бенджамин Стивенсон

Брук чуть заметно кивнула:

— Я не собиралась к нему приходить. И не пошла бы никогда.

— Зачем тогда было брать? – спросил Ройс.

Мне стало окончательно ясно: он готов заподозрить женщину на основании одного-единственного мотива – секса и не способен понять, что приглашение можно принять, а можно от него и отказаться.

— Генри Мактавиш был моим героем, – сказала Брук. – Так что да, это был волнующий момент, когда он подошел ко мне вчера вечером. Я мечтала, чтобы это случилось. Но мечтала как его читательница, как его фанатка. Чтобы нас сблизили его книги, которые так много мне дали.

Я вспомнил ее вопрос на круглом столе – загадочный и тщательно подготовленный с целью произвести впечатление на Мактавиша. Симона рассказывала, что с ним нужно говорить шарадами и ребусами. «Хейн Хабар». Она проделала весь этот долгий путь, чтобы получить возможность сказать ему: «Я понимаю ваши книги лучше, чем кто-либо еще». Это не такая мелочь, как страсть или соблазн.

Когда она заговорила снова, ее губы чуть дрожали.

— А потом он подошел, и я подумала, что дождалась этого момента. Он наклонился ко мне, дохнул на меня перегаром и вложил в ладонь ключ. Ни единого слова, только ключ. И посмотрел на меня так, будто это награда, будто… – она запнулась при одном лишь воспоминании, – я это заслужила. Я замерла. А когда пришла в себя и поняла, что это означает, он уже уходил. Поэтому я просто зажала ключ в кулаке, так что чуть не порезала кожу.

— Прекрасный спектакль, дорогая! – похлопал в ладоши Ройс.

Возможно, судмедэкспертом он был и неплохим, но способностей психолога ему явно не хватало, здесь больше пригодилась бы С. Ф. Мейджорс.

— Значит, вы не приходили к нему вчера вечером?

Я вспомнил, как Ройс рассказывал о женском голосе за дверью. Он думал, что это была Лиза, но на самом деле не видел ее.

— Нет, конечно. Я спала в своем купе.

— В каком? – спросил я, чтобы потом нарисовать схему.

— В вагоне для гостей фестиваля.

Я подождал уточнений, но она все не решалась, ведь я сам только что сказал ей, что в поезде может находиться убийца. Брук имела полное право осторожничать с незнакомым человеком, спрашивающим, где она ночует.

— N один, – наконец назвала она. – Послушайте, я собиралась поговорить с ним после круглого стола. Я плохо спала ночью. Все боялась, что неправильно поняла написанное. Хотела прояснить утром, когда он будет трезвым. В крайнем случае просто отдала бы ему ключ. Поэтому я отправилась в «Королеву Аделаиду», но этот издатель остановил меня.

Я вспомнил, как Уайатт отодвинул ее в сторону и сказал, что автограф-сессия будет позже.

— А потом у него случился сердечный приступ, и я подумала, что могу оставить ключ себе. – При этих словах Брук отвела глаза в сторону – первый случай, когда она явно солгала, потом выпрямилась и, подбоченясь, спросила: – Почему вы ведете себя так, будто проводите расследование?

Никто ей не ответил. Аарон потер ногу носком ботинка.

— Боже мой! – рассмеялась она. – Это и есть расследование. Вы считаете себя настоящими детективами. Ничего себе! Это просто великолепно. Скажите, кто из вас Холмс, а кто Ватсон? Нет, подождите, дайте я сама догадаюсь. Компаньон. – Она показала пальцем на Ройса и сморщила нос.

Ройс шагнул к ней, но Аарон преградил ему дорогу рукой: