Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 72 – Бенджамин Стивенсон

Я обернулся к Брук:

— Это шутка?

В ответ она постучала пальцем по статье. Я присмотрелся. Между двумя последними абзацами в газетную колонку втиснулась маленькая фотография размером всего в квадратный дюйм. Три человека, весело проводящие время в баре. Я узнал всех троих.

Под фотографией была подпись: «Автор популярных детективных романов Генри Мактавиш замечен на Эдинбургском международном книжном фестивале в компании двух многообещающих дебютанток: Лизы Фултон (слева) и С. Ф. Мейджорс (справа)».

Фотография была сделана в темном углу темного бара, владелец которого явно поскупился на огни, – в буквальном смысле, потому что, как я потом выяснил, в 2015 году он попытался поджечь заведение, чтобы получить страховку, но не добился успеха. Однако ошибиться было нельзя. Мактавиш сидел, приобняв Лизу за плечо, а С. Ф. Мейджорс смотрела прямо в объектив. Перед ними стояли кружки с пенящимся пивом, все трое весело, непринужденно улыбались. Непохоже было, чтобы они позировали перед камерой, фотография больше напоминала дружескую атмосферу школьных выпускных альбомов, вызывающую ностальгию по юности.

Вот они сидят втроем на одном фестивале. Двадцать лет назад. Опять эта фраза. А теперь они все вместе в одном поезде. Я понимал, что от этого нельзя отмахнуться.

— Почему вы показали ее мне? – спросил я.

— Потому что, раз уж вы не способны ни на что большее, чем пара версий о том, почему я могла убить его, вам, наверное, захочется узнать, у кого на самом деле был мотив для убийства. Эта фотография, – она ткнула пальцем в страницу, – сделана сразу после издания «По колено в проблемах», второго романа о Морбанде, который провалился в продажах. И за год до того, как у Генри вышел… – продолжала она разматывать ниточку для меня.

— «Под колесами», – закончил я.

Третий роман о Морбанде. До меня медленно начало доходить, что же пыталась сказать Брук.

— Та самая книга, о которой Мейджорс говорила на первом круглом столе. Основанная, по ее словам, на реальных событиях.

— Вот именно! Понимаете, она и раньше утверждала, что первая упомянула эту историю. На. Этом. Самом. Фестивале. – На каждом слове Брук тыкала пальцем прямо в белозубую улыбку Мейджорс.

Я пытался осознать мелькнувшую в моем воображении картину. Звон бокалов, шепот сплетен, слова утешения из-за рецензии, робкие замечания о том, что «продажи выше, чем ожидалось». Помещение, полное понимающих тебя людей. Писательство – это работа мечты, но все-таки работа, и временами приятно побыть среди тех, кто разделяет твое убеждение, что пачка бумаги и чернила стоят жизни и смерти. Писательство – дело сугубо личное, и немногие согласятся с тем, что подобная атмосфера коллективного убожества действует как омолаживающее средство. Конечно, если эти люди не убивают друг друга.

Стайка писателей в одной комнате требует того, чему на языке людей нет названия. Может быть, соболезнование. Сочувствие. Это полевой госпиталь для печатного слова.

Я вспомнил свои первоначальные надежды на это путешествие, мечты подружиться с Мактавишем. Потом представил, как он, Лиза и Мейджорс собираются вместе, делятся своими планами, вдохновением… идеями.

Как это спросила Мейджорс на круглом столе? Какого цвета «Под колесами»? И Генри ответил со злорадной усмешкой: «Зеленый».