Книга Коммуналка, страница 30 – Валерий Шарапов

Никитин развернулся, чтобы уйти. Вся эта сцена теперь казалась ему унизительной и бессмысленной. Но у самой двери он не сдержался и высказал то, что было истинной причиной его злости.

— Варю не обязательно было провожать. Тебя никто об этом не просил, — буркнул он, не оборачиваясь. — И без твоих дурацких услуг обошлась бы. И без шампанского тоже.

Осокин, с трудом приходя в себя и потирая подбородок, криво усмехнулся.

— Усек. Выводы сделал, — ответил он неожиданно трезво и даже с какой-то издевкой. — Вот только молодой и красивой жене не стоит позволять так поздно одной шастать. Ты, видать, не в курсе местных раскладов. Тут по подворотням столько шпаны и уркаганов крутится, что обидеть одинокую женщину — как два пальца… Мог бы и сам встретить.

Никитин замер у двери. Он хотел что-то крикнуть в ответ, огрызнуться, но не смог. Потому что Осокин был прав. До тошноты, до боли прав. И слов в свое оправдание не нашлось. Аркадий просто молча вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Варя уже крепко спала, когда он вернулся. Она дышала ровно и умиротворенно, разметав по подушке волосы. Он лег на самый краешек кровати, стараясь не прикасаться к жене.

Осенний бульвар встретил их бурым ковром опавших листьев, сырым ветром и запахом дождя, который вот-вот хлынет. У пивной бочки, прямо под голыми ветвями, у высокого деревянного столика стояли двое мужчин с кружками темного пива. Никитин и военком Василий Семенов — друзья еще с довоенных времен, когда оба были молоды, веселы и верили, что впереди у них длинная, простая жизнь.

Семенов отпил пива, вытер пену с усов и покачал головой.

— Поднял я все дела, Аркадий, как ты просил. Всех ветеранов, что в твоем доме прописаны, по архивам прогнал. — Он помолчал, разглядывая пену. — Нет там твоего Бориса Ефимовича Коркина. Ни в одном списке. Ни по ранению, ни по демобилизации. Нигде.

Никитин кивнул, не удивляясь.

— Я ждал от тебя такого ответа, Вася. Он когда про армию говорит, то как слепой про цвета. Ни званий, ни устава, ни специфики не чувствует. Путается в элементарных вещах.

— Но человек комнату получил. Имеет неплохой паек, — возразил Семенов. — Явно состоял на госслужбе. Может, по другому ведомству проходил? Не по армейскому.

Семенов поставил кружку на столик и прищурился, глядя куда-то в сторону, где за деревьями маячили серые крыши домов.

— Есть у меня мысль, — сказал он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Надо проверить. Сделаю заявку в Главное управление Сиблага. Если он там отсиживал какой срок или работал в системе… может, что и всплывет.

От слова «Сиблаг» даже промозглый осенний воздух показался холоднее. Они допили пиво молча, каждый думая о своем. Ветер трепал полы их пальто, гнал по асфальту сухие листья и обрывки газет.

* * *

Домой Никитин вернулся под вечер. Варя стояла перед маленьким зеркалом над комодом, вертелась, примеряя светло-коричневое пальтишко с узким поясом и аккуратными пуговицами. Оно сидело на ней хорошо, подчеркивая тонкую талию. Она улыбалась своему отражению, поправляла воротник, и в глазах ее светилась та простая женская радость, которую дарит обновка.

— Аркаша, смотри! — Варя обернулась к нему. — Правда, прелесть? — Она сделала пируэт, и полы пальто взметнулись — Осень же, так хочется чего-то нового…