Книга Коммуналка, страница 28 – Валерий Шарапов

Она умолкла. На кухне повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем ходиков из комнаты Коркина. Никитин смотрел на эту худую, прямую, как трость, женщину и впервые видел в ней не надменную «бывшую», а человека, который пережил чудовищную жизненную трагедию.

Молчание прервал стук каблучков. На кухню, словно порыв свежего весеннего ветра, впорхнула Варя. Прилично одетая, в крепдешиновом платье в мелкий горошек, с аккуратно уложенными волосами. По кухне поплыл аромат духов «Красная Москва».

— Аркаша, я побежала! — весело сказала она, чмокнув мужа в небритую щеку. — Каша в кастрюльке, только разогреть. Пеленки на стуле чистые. Если Машутка проснется, дай ей попить.

Никитин, все еще находясь под впечатлением от разговора, молча кивнул и пошел проводить жену к выходу. Стоя у входной двери, Варя еще раз оглядела мужа, поправила ему воротник рубашки.

— Не скучайте тут без меня. Мы сначала с подружками в парк, а потом на Утесова.

Никитин взялся за ручку, чтобы открыть дверь, но вдруг замер.

— Варюша, — неожиданно спросил он. — А билеты-то на Утесова где ты достала? Люди сутками за ними стоят…

Варя чуть смутилась, взглянула на мужа как нашкодившая школьница.

— Да это… Осокин предложил, — призналась она, понизив голос. — Говорит, лишние у него оказались. С небольшой наценкой, правда. Ну все, я побежала, а то опоздаю!

Она выпорхнула на лестничную клетку, оставив за собой легкий шлейф духов. Никитин медленно прикрыл тяжелую дверь и повернул ключ в замке.

Сон его был чутким, и Никитин услышал тихий шорох ключа в замке, осторожный скрип двери и замер, не открывая глаз. Варя вернулась.

Комнату наполнил знакомый, чуть резковатый запах духов и тонкая, праздничная нотка шампанского. Она раздевалась в темноте, двигаясь почти бесшумно, но он чувствовал каждое движение: шуршание платья, скользнувшего на стул, мягкий стук каблучков о половицу. Мгновение спустя она скользнула под одеяло, и ее прохладное тело прижалось к его спине. От волос пахло морозом и чем-то сладким.

— Аркаша, ты спишь? — почти беззвучный шепот.

Он что-то промычал в ответ, пытаясь изобразить участие, но слова застревали в горле. Варя, кажется, и не ждала ответа.

— Ох, как же было хорошо, — выдохнула она ему в самое ухо, и ее дыхание было теплым и счастливым. — Ты не представляешь! Утесов — это чудо! Его так принимали, так аплодировали… Никто не хотел отпускать.

Она говорила быстро, взахлеб, делясь радостью, которая переполняла ее.

— Валик так ухаживал за нами… Осокин. В антракте принес шампанского. Очень галантный. Проводил нас прямо до подъезда…

Имя «Осокин», произнесенное ее веселым, беспечным голосом, почему-то царапнуло слух. Сон как рукой сняло. В груди появилось тягучее, неприятное ощущение, которому он не мог найти названия.

— Пойду покурю, — буркнул он, высвобождаясь из ее объятий.

Варя что-то сонно пробормотала ему вслед, уже проваливаясь в сон.

В общем коридоре, тускло освещенном единственной лампочкой, было тихо. Чужие запахи — кислой капусты, старой мебели, нафталина — висели в неподвижном воздухе. Никитин на цыпочках двинулся к кухне и тут боковым зрением уловил какое-то движение у вешалки в прихожей. Что-то неуловимо сместилось во мраке, где висели тяжелые зимние пальто и шубы.