Книга Тебе никто не поверит, страница 81 – Майарана Мистеру

Молодая хозяйка. Слух долетел сюда раньше моей коляски, в этом можно было не сомневаться. Старик-тесальщик у дороги, мой давешний знакомец, оторвался от блока и поклонился мне первым, широко, от пояса, и после этого поклона взгляды за моей спиной стали чуть теплее.

Мэтр Ольмер встретил меня у конторы поклоном, в котором почтения было ровно вполовину меньше, чем в прошлый раз. Бумагу он прочёл дважды. Второй раз, я видела, по слогам, задерживаясь на печати.

— Всё в надлежащем порядке, госпожа, — сказал он наконец кисло, словно у него ныл зуб. — Чем могу служить?

— Собранием. Через четверть часа, в конторе. Вы, Гарт, старшие бригад.

Собрание вышло короткое. В тесной конторе пахло чернилами, печным дымом и мокрыми овчинными тулупами, старшие бригад мялись у стен, не решаясь сесть при госпоже, и смотрели кто в пол, кто на Гарта.

Я разложила на столе ведомости за три года, которые честно проштудировала за два вечера, и говорила по ним, по цифрам, не давая себе съехать ни в упрёки, ни в объяснения. Юго-западная жила беднеет, выработка падает, брак растёт, это написано в их же отчётах, и спорить с этим не стал даже Ольмер. Посему распоряжения. Первое. Разведочный шурф на северном уступе расчистить. Второе. Пригласить рудознатца, лучшего, какого можно найти, за счёт конторы. Третье. Бригаде Косого бить пробы по всей северной стене, куда укажет рудознатец, и результаты класть мне на стол еженедельно. Четвёртое. Юго-западную жилу не бросать, но новых лесов туда не ставить до результатов проб.

— Госпожа. — Мэтр Ольмер страдальчески сложил ладони. — Смета. Изыскания не заложены в смету. Госпожа Кардина ясно...

— Госпожа Кардина передала дело мне. — Я подвинула к нему доверенность ровно на палец. — Смету я подпишу новую. Расходы на рудознатца покроем из статьи на представительские нужды. Я посмотрела эту статью, мэтр Ольмер. За прошлый год по ней ушло на удивление много, а представительствовали здесь, судя по всему, только вороны. Или вы хотите, чтобы я изучила её подробнее?

Ольмер закрыл рот. Гарт у стены очень старательно рассматривал потолочную балку, и в углах его глаз собрались морщины, каких я у него ещё не видела.

— Будет исполнено, госпожа, — сказал он за всех.

Старшие бригад расходились с собрания молча, но у двери самый пожилой из них, кряжистый, с рассечённой бровью, задержался, обернулся и коротко кивнул мне. Без слов. Кивок этот стоил дороже всех поклонов Ольмера.

— Рудознатец, — сказал Гарт, когда контора опустела. — Есть один. Мастер Иглик, из гильдии, на покое живёт, в двух днях пути. Ворчлив, дорог, зато рот на замке и глаз, какого во всей гильдии не было. Вашей матери он в своё время делал пробы.

— Значит, Иглик. Пошлите за ним сегодня же.

Потом мы с ним вдвоём поднялись на северный уступ. Подъём был долгим, по дощатым мосткам и вырубленным в камне ступеням, и Гарт всю дорогу молчал, только у поворотов коротко предупреждал, где держаться. Отсюда, с северной стены, чаша каменоломни лежала внизу как на ладони, и было хорошо видно, как далеко успела уйти выработка на юго-запад и какой заброшенной, нетронутой стояла северная сторона. Пустая порода. По бумагам.

Шурф чернел у стены неглубокой рваной ямой, присыпанной по краям щебнем. Гарт спустился первым, подал мне руку, и я, наплевав на юбку и приличия, спустилась следом, в холодную каменную тень.