Книга Завтра ветер переменится, страница 47 – Стефания Бертола

Приедет она, как же.

— Попозже соберем, сейчас нам пора на работу.

— Что, мне тоже?

— А ты пыль умеешь вытирать?

Когда я прихожу в сопровождении пятилетки, девчонки смотрят на меня косо. У Мануэлы есть четкое правило: на работе никаких детей. Почти у каждой из нашей команды есть дети разного пола и возраста, однако брать их собой не положено, и неважно, что там у тебя случилось. «Когда мать работает, дети сидят дома» – таков девиз Мануэлы. Плевать, с кем ты их оставишь, – на работе детям не место.

— Ты зачем его привела? – начинает Мануэла, едва я ступаю на порог поликлиники, где нам сегодня предстоит убирать.

Я вкратце объясняю ситуацию и отражаю выпады Ману вроде «могла бы его со своей мамой оставить». Чем меньше людей знает о мальчике, тем лучше.

— Его маманя больная на всю голову, – поясняю я, пока Антоньетта рассказывает Родольфо, что лечить зубы очень больно.

— Антоньетта! Хватит уже! – прикрикивает Мануэла и злобно поворачивается ко мне. – Чтоб это было в первый и последний раз. Или ты больше с нами не работаешь.

Она брызгает на розовую тряпку чистящим средством, протягивает ее Родольфо и велит ему протереть стул администратора. В мире Мануэлы нет места лентяям.

Я направляюсь к Антоньетте, которая, как ни странно, занята делом – раскладывает по полкам журналы в зале ожидания.

— Слушай, Тони, ты нашла жилье?

— Найдешь его, как же. Я и не искала, все равно толку нет.

— Понятно… Ну, иногда все же поискать бывает полезно. Я тут подумала… у меня для тебя есть предложение. Не совсем обычное.

Антоньетта смотрит на меня с подозрением:

— Это как?

— Отличная большая комната. Отдельная. В квартире пожилой женщины. Очень пожилой.

— Ну уж нет. Сиделкой работать не хочу.

— Ей и не нужна сиделка. Точнее, ей нужна не сиделка. Ей нужен тот, кто находился бы с ней в квартире.

— Ну, если нужно просто находиться в квартире, это можно.

Антоньетта кидает журналы на столик, откуда взяла, и слушает, что я скажу дальше.

Уборка вымотала Родольфо. В трамвае по дороге домой он засыпает у меня на руках. Перед нашей остановкой мне приходится его разбудить, потому что весит он немало. Он нехотя тащится за мной, хныча и повторяя свое вечное «Когда мама меня заберет?». Я пытаюсь успокоить его, но он безутешен. Когда мы добираемся до дома, я беру его на руки, чтобы не волочить за руку до самого лифта.

Очень странно, но дверь не заперта. Я вхожу и с порога чувствую неприятный запах вроде ладана.

— Есть тут кто? – кричу я, все еще держа Родольфо на руках.

— Добрый вечер, Бриджида.

Из кухни выплывает Кларисса Всё Сложно. Судя по выражению лица, она не поболтать за чашкой чая зашла.

— Ой, здрасьте! – отвечаю я голосом четырнадцатилетней девочки. Когда я чувствую себя виноватой, он у меня возникает сам по себе.

— Привет, Руди!

В ответ на ее приветствие Родольфо зарывается лицом в мое плечо и выдает свое вечное «Хочу к маме».

— Простите, Родольфо очень устал, мне нужно его покормить и уложить, – говорю я Клариссе.

— Чуть позже. Родольфо, иди, пожалуйста, в комнату. Мне нужно поговорить с твоей няней.

Я застываю как вкопанная. Она что, совсем рехнулась? Какая я ей няня? Да что с тобой такое, женщина?

— Пять минут, – говорю я, прожигая Клариссу фирменным взглядом Мануэлы.

Я быстро готовлю Роберто аппетитный бутерброд с ветчиной и майонезом и отправляю ребенка в комнату. «Поешь там, я скоро приду», – обещаю я.