Книга Коннемара, страница 95 – Николя Матье

Кристоф видит: тот отчитывает Чарли, и, хотя слова до него не долетают, он буквально слышит его писклявый голос и вычурный лексикон – а месье Жюнкоза любит ввернуть словечки вроде «недоимка» или «фигурант». Вдруг у Чарли сморщивается лицо, и она произносит фразу, зажав пальцами нос – надзиратель явно шокирован. Потом дает ей оплеуху – точную, со всей силы – и удаляется широкими шагами, хлопая себя по всем карманам, но явно ничего не находя. После этого, кстати, у него начинается форменная зависимость от «Тик Така».

Чарли такая, ее боятся. Она притягивает неприятности – или нарочно навлекает, если по какой-то причине они не находят ее сами. Кажется, она специально ищет приключений на свою задницу. Когда Кристоф, которому в ту пору еще нет пятнадцати, глядит на нее, у него в груди происходят тектонические сдвиги, управлять которыми он не властен. Часто у него возникает ощущение, что он просто не в силах сопротивляться. Он не может выбросить Чарли из головы. Она находится рядом постоянно, как фоновая музыка, даже когда он думает о чем-то другом. Дома он бунтует, отказывается накрывать на стол, не делает уроки и только торчит перед телевизором, словно наглотавшись седативного. За ужином мать спрашивает: «Ты что, не голоден?» А он даже не удосуживается ответить. Теперь они с Жюльеном – два сапога пара, им бы на сцене выступать в амплуа «вечно угрюмые подростки».

— Милая картина, – замечает Сильви, а Жерар, громко хлюпая, молча доедает свой суп.

Как-то в ноябре, после особенно скучного урока математики, Кристоф стоял у окна на третьем этаже на перемене перед немецким, прижавшись лбом к стеклу, погруженный в свои горькие тоскливые мысли, глядя на муравьиные передвижения детей внизу. Рядом был Грег, правда, не настолько мрачный, хотя и его не особо радовали перспективы сегодняшнего дня, с историей и географией под занавес. Кристоф вздыхает. И вдруг видит, как через двор идет Чарли. Черт, даже сверху она выглядит высокой. Он провожает ее взглядом: почти военная, быстрая походка, ноги как стрелки компаса, хвост раскачивается из стороны в сторону, на плече сумка «Готча». И он не выдерживает.

— Пошли, дело есть, – говорит он.

— Какое?

— Пошли, говорю.

Грег слетает вниз по лестнице вслед за другом, не требуя объяснений. В отличие от Марко, у которого первый иностранный – английский, поэтому он сейчас на уроке, Грег не ботан и не завистник. Кроме того, у его родителей свой ресторанчик, и он частенько залезает в кассу, так что в карманах у него водятся деньжата. Так что именно ему приходится раскошелиться, чтобы купить билеты на одиннадцатый автобус, в который только что запрыгнула Чарли.

Кристоф быстро отыскал ее глазами. Сидит у окна, надев наушники, устремив взгляд на пейзаж за окном. Он гадает, где именно она сойдет. Грег тоже:

— И куда мы собираемся причалить?

— Не знаю я.

— Да чего ты хочешь? Предложить ей встречаться?

— Заткнись…

Автобус тяжело тащится, пересекая пешеходные улицы, перебирается через мост и дальше, в направлении Сен-Лорана, постепенно пустея, и уже становится невозможно скрыть их настырное, почти неприличное присутствие. Наконец Чарли поднимается и равнодушно скользит по ним взглядом, не замечая. Опершись спиной о поручень, она ждет, пока автобус, пыхтя, остановится. Двери открываются, и она выпрыгивает наружу, оставляя их в дураках – они не решаются выйти вслед за ней и лишь смотрят, как она заходит в угловое кафе «Три мушкетера». Друзья выходят на следующей и возвращаются обратно к закусочной пешком. Тут Кристоф засомневался. По закону ни один из них не достиг возраста, когда пускают в пивные. К счастью, у Грега нет подобных заморочек. Он закуривает сигарету и толкает дверь, как домой к себе заходит. Кристоф волей-неволей следует за ним.