Книга Коннемара, страница 87 – Николя Матье

С четырнадцати до двадцати пяти лет Кристоф встречался с ней по принципу азбуки Морзе – пунктиром, урывками, но, несмотря на это, все считали их парой. Чарли жила в одном из типовых домиков в Со-ле-Серфе вместе с бабкой и дедом, которые не лезли в ее жизнь и в основном проводили время за игрой в Таро у соседей. Они запирались в ее комнате под самой крышей и часами любили друг друга – о, эти первые недели поистине охренительного траха, изумление от того, что такое вообще возможно, тело любовника каждый раз новое, как PlayStation под елкой, облизывания с ног до головы, пот, телесные соки, влажные простыни, возьми меня, кусай меня, не отпускай. Они могли вдруг очнуться после двухчасового неустанного безумия, все взмокшие, и просто лежать, глядя в потолок, а она, закурив, спрашивала: «Ну как, ничего?» Ну конечно, еще бы, и они начинали по новой, пока не слышали, как внизу открывается дверь – только и хватало времени, чтобы напялить одежду – под ней липкое тело с соленой кожей – и включить телек, будто так и сидели. «Вы что, даже не выходили в такую чудесную погоду? – спрашивала бабуля. – Небось, голодные?» Да они просто умирали с голоду и позже, в кухне, с жадностью набрасывались на магазинные булочки, обмениваясь искрометными взглядами.

Впрочем, по здравому размышлению выходило, что они куда больше собачились, чем трахались. У него были тренировки, у нее друзья, парни, с которыми она не хотела его знакомить, все взрослые, гонявшие на раздолбанных тачках и возившие ее на концерты в какие-то богом забытые места в Вогезах или От-Саоне и на сомнительные вечеринки на складах да под мостами. Как-то раз он даже нашел в кармане ее джинсов пакетик экстази. А сам он однажды, во время спортивных сборов в Праге, сходил с товарищами по команде в бордель, и, разумеется, Чарли обо всем узнала. В гневе она ударила его головой в нос и целых два месяца не желала с ним разговаривать.

Но что было неотъемлемой чертой Чарли в ту эпоху, так это приступы херни, отчаяния, хандры, тяжелого депрессняка. Была в этой девице какая-то червоточина, черная дыра, которая поглощала весь свет снаружи.

— Что будем делать?

— Не знаю. Сама чего хочешь?

— Ничего.

Еще минут десять молчания и вздохов, потом она начинала делать вид, что прибирается, и говорила, мол, все, проваливай. Кристоф садился на свой скутер и возвращался домой мрачнее тучи, ведь он отлично знал, что будет дальше. Она позвонит Наташе, своей лучшей подружке в кафе, чтобы замутить что-нибудь с этими придурками – Кессом, Каримом и коротышкой Тьерри, все безработные, вечно обкуренные, день-деньской они трындели про свою жизненную философию неудачников. Кристоф представлял, как все они сидят в старом «рено» где-то на обочине, курят да ржут в тесноте своего аквариума. А может, щупают друг дружку или чего похуже.

В тот же период Кристоф параллельно замутил с Шарлоттой Брассар, напротив, такой хорошенькой и чистенькой. Малышка его боготворила, и ее слепая преданность сглаживала оплеухи, которые наносила ему Чарли. Оглядываясь назад, он думал, до чего же дикая ему досталась юность – теперь он будто видел ее, как пейзаж из окна мчащегося поезда, ничего толком не разберешь. Ведь по большому счету главное место в его жизни тогда занимал хоккей.