Книга Коннемара, страница 70 – Николя Матье

Элен встает позже всех и завтракает кока-колой и двумя шоколадными булочками, листая разные журналы. В десять или одиннадцать она спускается к родителям, и они вместе идут на пляж. Поставив зонтики, они раскатывают под ними свои циновки, приятно пахнущие соломой, и достают пляжные полотенца ярких расцветок. Каждый занимается чем хочет. Можно читать книжку, плавать или бродить босиком по берегу, дремать, копаться в песке – или купить пан-банья за бешеные деньги у разносчика, горланящего под небом гладким, словно кафельная плитка. Во время отпуска они не считают расходы, при этом не отказывая себе в удовольствии повозмущаться бесстыдством местных коммерсантов, которых охотно обзывают жуликами и прохвостами.

Мирей и Жан часто заходят в воду, держась за руки. Когда вода доходит до пупков, они обнимаются и целуются. Лежа опершись на локти, Элен наблюдает за ними издали с некоторой гадливостью. Солнце отражается от лысины ее отца и плеч матери – ее тело пловчихи кажется чересчур мускулистым и поджарым, что демонстрирует раздельный купальник. Девочка предпочитает не думать, чем они там занимаются, в их-то возрасте; любовь для нее все еще некий мираж, не терпящий ни морщин, ни плеши, не говоря уж о волосах на спине. А уж секс и подавно.

Под вечер, изнуренные жарой, они возвращаются в квартиру, где относительно прохладно благодаря закрытым ставням и двум мощным вентиляторам, работающим без устали. Время принимать душ, проверяя, сняв купальники, насколько успели загореть. Затем Элен, с мокрыми волосами и немного стянутой кожей, листает на балконе Femme Actuelle. Ее отец курит, облокотившись на ограждение – и всю жизнь запах крепкого табака будет вызывать у нее воспоминания об этих ярких ощущениях в предзакатный час, когда она, разнеженная и сияющая, вытянув ноги, чистая-чистая, сидит, наслаждаясь неподвижным временем и морским бризом.

Иногда, чтобы не скучать, мать включает в кухне телевизор, пока готовит ужин – что-нибудь несложное с добавлением помидоров, хамона, чипсов, сыра, время от времени пасты. Звяканье тарелок из прочного стекла, которые они ставят на стол, лязг столовых приборов, пшикающий звук бутылки с газировкой, неясные голоса людей внизу, разглядывающих яхты у причала. Они сидят за ужином, а за окном меркнет свет, окрашивая небо в оранжево-розовые тона и, сходя на нет, бросает на Средиземное море отблески ртути. Эти часы – самые драгоценные, даже лучше, чем те вечера, когда они позволяют себе пиццу или ужин в ресторане, где подают морепродукты.

* * *

И вот, когда Элен объявляет им, что Шарлотта пригласила ее на остров Ре и она планирует провести там все лето, разражается скандал.

— И речи быть не может! – с возмущением восклицает Мирей, застигнутая врасплох у раковины, полной посуды.

В своем длинном фартуке она – вылитая Медея, глаза сверкают, губы изогнуты в недоверчивой гримасе. Сама же Элен застыла на пороге кухни, готовая, если что, отступить, а ее отец, поставив локти на клеенку, неторопливо курит в ожидании развития событий. Элен идеально выбрала момент, майский день, суббота после обеда. Сегодня пасмурно, и она обещала скоро встретиться со своей лучшей подругой, которой надеется сообщить радостную новость.

— Я уже выросла! – делает выпад девочка.