Книга Коннемара, страница 53 – Николя Матье

— Я не допущу, чтобы ты скатился, как твой брат.

— Вот стукнет мне восемнадцать – и поминай как звали, – выдает тот самый брат.

Кристофу не нравится, когда Жюльен так говорит. Он даже представить боится, какова станет жизнь дома, когда брат съедет. Впрочем, лучше вообще об этом не думать. А для этого нет ничего лучше тренировок, когда несешься по катку, а еще ежевечерних отжиманий и упражнений на пресс в комнате. Он принимает позы перед зеркалом, чтобы увидеть, как растет мускулатура, но, несмотря на все усилия, прогресс очень медленный.

— Молодца, – говорит ему тренер-серб со своим убийственным акцентом. – Лет через сто тебе не будет равных.

Он вроде как подкалывает, но в его устах это комплимент.

Но здорово, что тренер устраивает эти короткие матчи в конце каждой тренировки. Играют восемь на восемь, три периода по три минуты, с внезапной сменой состава.

— Передачи, вот что главное.

И вот крики Лукича «Пас! Пас!» разносятся гулким эхом по крытой ледовой арене. Издали мальчишки похожи на карликов в доспехах, шайба мечется среди клюшек, слышатся глухие удары и лязг лезвий, рисующих черточки по льду. Как правило, больше всех забивает Мадани, но в чем он настоящий мастер, так это в слепых передачах, когда он посылает шайбу за спину, но она все равно попадает к игроку его команды.

— Он смотрит, куда бьет, – объясняет Жюльен. – Нужно всегда понимать, где остальные, даже те, кто вне поля зрения.

Этот совет Кристоф запомнит надолго.

Еще он обожает их с друзьями субботний ритуал, когда после обеда они вместе отправляются на каток. Особый мирок беспокойных подростков – девочки держатся вместе, мальчики кучкуются отдельно, – с их уникальной способностью сбиваться в одну большую стаю и вдруг разлетаться кто куда, как птицы перед грозой. Часто там проводили время и остальные домочадцы, просто для развлечения, и всегда чужие семьи казались счастливее, чем твоя собственная. Сценарий был неизменен. В шесть часов музыку вырубали и запускали заливочные машины, чтобы выровнять лед. И народ ждал, пока огромные драндулеты мотались туда-сюда по катку, оставляя за собой гладкие, словно вылизанные полосы. А потом наступала «минута скорости».

Этот дневной забег, в отличие от «медляков», был предназначен для самых опытных конькобежцев. Человек двадцать парней и несколько девушек выстраивались на старте, из динамиков раздавалось «На старт!», и все бросались вперед, наращивая скорость, на время позабыв о боли и опасности. Большинство были без перчаток и шапок, а самые безбашенные вообще в одних футболках. Каток тогда становился гигантской центрифугой, и был слышен лишь глухой скрежет коньков этого огромного вспарывающего лед хоровода, да иногда поощрительные возгласы зрителей.

Троица друзей садится в первых рядах, и каждый раз, когда мимо проносится толпа участников, они чувствуют плотную волну воздуха от слаженного движения множества людей, рожденный скоростью пьянящий воздушный вихрь. Но на счету каждая секунда, и вот вперед вырываются несколько лидеров, готовые локтями пробить дорогу к победе. Через шестьдесят секунд лишь один сорвет воображаемую финишную ленточку. Кристоф поглощен зрелищем. Слов нет, как ему хочется там оказаться.

* * *

Этим летом Кристоф проводит скучнейшие каникулы с родителями на полуострове Жьен. Жюльен вообще не хотел никуда ехать и старательно разъяснял свою позицию на протяжении семисот километров, отделявших Корнекур от места их идиллического отдыха. Принимая во внимание, что они совершили эту кругосветку в «Рено-25» без кондиционера, можно лучше понять, какой жестокий удар ждал Жюльена, когда он осознал, что ему придется делить комнату с младшим братом.