Книга Коннемара, страница 146 – Николя Матье

Однако тем утром эти края выглядели покинутыми, и вид оживляло разве что журчание воды в канале, но и ему на целые километры было некому похвастаться мерцающими черно-коричневыми бликами своих вод под бесцветным нависшим брюхом неба. Ночной морозец намертво приклеил дворники к лобовым стеклам, а побелевшие лужайки, казалось, погружены в колдовской сон. Печальные клумбы в плену асфальта выглядели среди этого безлюдья островками надежды. Возможно, ближе к вечеру кто-то выйдет погулять с собакой или за покупками, но в этот ранний час никто не решался выглянуть на улицу, и только свет в окнах да сияние праздничных украшений нарушали это ощущение торжествующей смерти.

Дважды проехав мимо домика, увешенного гирляндами что твоя рождественская елка, Жерар Маршаль пришел к выводу, что заплутал. Впрочем, нестрашно: его все равно никто нигде не ждет. Он продолжал ехать, медленно, разглядывая каждый фасад, иногда притормаживая, но затем продолжая движение. Наконец он нашел дом с нужным номером на нужной улице. Поискал в бумажнике отрывной листочек, сверился: все точно, номер двадцать два. Припарковался напротив, на нечетной стороне, и стал ждать.

Его сердце билось ровно, спокойно.

Его гнев не поддавался нетерпению.

Малыш уехал. Он больше никогда не будет торопиться.

Немного позже, около десяти, он вышел из машины и перешел улицу, вдыхая на ходу морозный воздух с приятным ароматом костра и окружающий его приглушенный запах асфальта. Потом распахнул решетчатую калитку двадцать второго дома по улице Жан-Монне, издавшую протяжный скрип. Тут же в гараже всполошился пес, и старик поспешно поднялся по ступенькам к двери. Позвонил, стал ждать. Животное, однако, не унималось, и, всякий раз, как оно бросалось на стальные ворота изнутри, те издавали оглушительный лязг, оскорбительный в стоявшей тишине, и тут же раздавался бешеный скрежет когтей по металлу. Этот грохот дико действовал на нервы, и старик пожалел, что не захватил с собой карабин. Он представил, как всаживает в зверюгу пару пуль крупного калибра, и эта мысль так ему понравилась, что он не удержался от ехидного смешка. Тем временем никто не спешил ему открывать. Он позвонил еще раз. Звон колокольчика снова протяжно рассыпался внутри дома, пес же продолжал бесноваться. Обернувшись, чтобы оглядеть окрестности, Жерар вроде заметил, как в другом конце улицы шевельнулась занавеска, но, возможно, ему лишь показалось. Наконец из гаража раздался мужской голос, приказы и угрозы. Несколько глухих ударов, скулеж пса, долгожданная тишина.

Ворота гаража открылись внутрь, и оттуда выступил хозяин владений – в шортах и шлепанцах, с накинутой на плечи желтой толстовкой. Он был не выше метра шестидесяти и своими очками без оправы и белесыми, очень тонкими волосами немного напоминал велогонщика Лорана Финьона, только казался еще более выцветшим и странным, вызывая неприятные ассоциации с паутиной или пенкой на молоке. Этот полупризрак с трудом удерживал довольно крупного бриара. Шагнув вперед, он раздраженно спросил:

— Чего надо?

— Хочу увидеть пацана.

— Чего?

— Вашего пацана, засранца этого, – добавил старик.

Мужчина помолчал, сдвинув брови.

— Да кто вы такой и чего хотите?

Жерар угрожающе направил на него палец, его рот искривился от негодования: